Макс и Аз

Все присутствующие в этом кабинете, получают зарплату, вовремя и хорошую, вы в приоритете, вы руководящее звено и от вас многое зависит. Так покажите мне, что от вас действительно, что-то зависит.

Остальных сейчас не спрашиваю и не нагружаю, сами всё знаете. Если будут конструктивные предложения, подойдете ко мне отдельно, в течение дня. Жалеть никого больше не буду, любые послабления – непозволительная роскошь. Всё, что можно сделать, должно было быть сделано ещё вчера. Спрашивать буду с каждого и жестко. Идите, работайте.

Народ потянулся к выходу из кабинета, в дверях застыла только Маша:

–Максим Александрович, скажите, в Москве понимают масштабы нашего кризиса?

–Они не хотят и не должны ничего понимать, нас отправили в свободное плавание. Выгребем, докажем свою состоятельность, будем работать дальше, а если нет, то всем нам быстро найдут замену. Иди, работай, Маша.

Дверь захлопнулась. Ещё пару недель назад я бы выматерился в пустоту, сейчас и этого не хотелось.

Я им врал. Что мне было им сказать? Сказать, что последнюю зарплату люди не получили потому, что наши московские учредители выгребли всё со счетов до копейки? Понимают ли они масштаб кризиса? Более чем, раз обнуляют счета.

Они этот кризис и создали. Нашей фирмы, наверняка, уже нет в их финансовых планах на следующий квартал. В бизнесе нет понятия – люди, но есть понятие – рентабельность. Мы просто стали нерентабельны. Лишь один из их бизнесов, далеко не главный. Нет никому дела до наших судорожных трепыханий, а также школ и больниц, которые не построим. Для них мы фирма – банкрот.

Не скажу же я своим подчиненным, что их директор – жадный идиот, бросивший своё дело, который купился на большую зарплату и принял организацию в фазе распада.

Подумать и составить план существования на этот день не дал звонок. Даже рабочий стационарный телефон хотелось перевести в беззвучный режим. Звонила секретарь:

–Максим Александрович, подрядчики из Питера звонят, соединяю?

–Нет, скажите, что уехал на совещание в Управление капитального строительства, когда вернусь неизвестно.

Часов до двух ни с кем не соединяйте, занят буду в первой половине дня.

–Хорошо, поняла.

Конечно я был занят, очень занят, жалостью к себе и осознанием того, что свернул не туда, а время не открутить назад, как бы того не хотелось. Не было даже телефона близкого друга, набрав который, можно было услышать:

–Привет, Макс, как сам?

– Я в жопе, мужик.

–Приезжай, обсудим.