Макс и Аз

Обычно, люди боятся уличных цыган – гадалок, сторонятся их, дабы не впасть в состояние ступора от вида цветастых юбок и под тараторящую речь, не расстаться с деньгами и украшениями. Со мной же была обратная ситуация, цыганки не хотели мне гадать и разговаривать со мной, предпочитая, увидев меня, перейти на другую сторону улицы или держать дистанцию, как сейчас. Они чувствовали….

Из Митино до центра, путь не ближний, даже на метро, и как оказывается, проделал я его зря. Нужная мне библиотека была закрыта, без объяснения причин и объявлений на входе.

Неподалеку, в паре станций отсюда, была другая, больше похожая на хипстерское кафе, чем на библиотеку, во времени я ограничен, придется этой ночью довольствоваться ей.

Приподнятое в начале вечера настроение, было окончательно добито смс сообщением от Юли:

«Нужны ещё деньги, собираюсь кардинально обновить ребенку детскую и вообще много трат. Не звони, со Славой не дам поговорить. Если можешь и хочешь помочь, то сделай перевод. Ребёнку сердце бередить не дам.

Сказала, ему, что папа улетел очень далеко и надолго, в командировку на Луну. Пройдет пара лет, и он тебя забудет».

Женская месть, всегда найдет путь, к самому больному. На Луну? Сказала бы лучше, что папа – сёрфер и утонул в океане, охотясь с гарпуном на барракуду, хотя бы звучит эпичней. – процедил я, делая перевод через банк онлайн, на Юлину карту.

А чего я собственно ждал? «Спасибо, что исчез. Хочешь с сыном поболтать?».

Накрывает волна раздражения, к Юле, к этому бездушному городу, к себе.

Да, больше всего сам себя раздражаю. Самый худший из конфликтов – конфронтация со своим я.

Город не причём, он мне под стать, мы оба никого не любим. Городу плевать на меня, а мне на него. Используем друг друга, я его возможности и ресурсы, он мою ещё оставшуюся жизненную силу. Люди для больших городов, как топливо для печи, город питается нашими эмоциями и суетой. Без муравьев – муравейник долго не простоит.

Подхожу к Арбатской станции метро, уворачиваясь от встречного людского потока туристов и припозднившихся с работы, спешащих нырнуть в подземку.

И тут мне преграждает путь «уличный ловец блаженных», с открытым лицом и взором матерого любителя ЛСД. В одной руке – толстая книга, в другой какие-то буклеты. Мне нет нужды заглядывать ни в буклеты, ни в книгу, чтобы понять, что в них.

Таких как он, обычно обходят стороной, либо быстро пробегают мимо, стараясь не встретиться взглядом, чтобы не прицепился к тебе как клещ.