Ария князя Игоря, или Наши в Турции

Откуда в тебе это взялось? Ты же никогда ревнивый не был!

– Может, он просто на завтрак мало поел? – высказал предположение Сергей.

– Кстати, вполне может быть, – согласилась Ира. – Слышал как он в автобусе есть просил?

Игорь между тем молча стоял рядом и никак не реагировал на обсуждение собственной персоны.

– Давай, Серег, – сказала Ира, – лучше отведем его поесть. А то ведь замучит своей ревностью. Эк его разобрало. Ни о чем другом и говорить не может.

– Я думаю, что это от большой любви, – сказал Сергей.

– Черта с два! – решительно заявила Ира. – Этот «горский князь» любит только себя. Больше он никого не любит. Невероятно, но это факт.

– Не понимаю, чего тут невероятного, – неожиданно вступил в разговор Игорь. – Что плохого в том, что я себя люблю? Ну да, люблю! – с вызовом сказал он. – И чувство это – взаимно!

– Видал? – повернулась Ира к Сергею. – Вот так всегда он и говорит. Не понимаю, говорит, почему я не могу себя любить.

– Не понимаю, – подтвердил Игорь.

– Вот так вот, – многозначительно заметила Ира Сергею. – А ты говоришь – ревность от любви. Ревность у него – только от чувства собственничества. Мол, его боевая подруга не все внимание будет обращать на его светлую персону, поэтому у светлой персоны начнется недостаток внимания.

– Так он же сам сказал, что его светлую персону очень чутко поймет сама светлая персона, – сказал Сергей.

– Понимаешь, – начала объяснять Ира, – светлой персоне же тоже неохота все самой делать. Хочется, чтобы рядом была боевая подруга, которая вовремя все поднесет, принесет, отнесет, постирает, погладит, заштопает, прикурит, приласкает и так далее.

– Можно подумать, что тебе не доставляет удовольствие за мной ухаживать, – важно сказал Игорь.

– Это только ты думаешь, что за тобой ухаживать – такое безумное удовольствие, – заявила Ира.

– Так, – решительно сказал Игорь, – мы сюда приехали вовсе не для того, чтобы обсуждать мою светлую персону. И вообще, я предлагаю прикрыть данную дискуссию, потому что она меня уже раздражает. Вы же не хотите, чтобы я сделался страшным в гневе? Тогда не только дубленок, тогда тут вообще ничего не останется в радиусе пяти километров.