Ария князя Игоря, или Наши в Турции

Причем английский в той или иной степени знали просто все, потому что на этом языке при необходимости объяснялись и русские, и немецкие туристы.

– Ты по-русски не понимаешь? – спросил Сергей турка.

– Дбро пжаловаться, – ответил турок, твердо глядя ему прямо в глаза.

– Ты меня понимаешь?

– Пжаловаться, – повторил турок, как попугай.

– Понятно, – сказал Сергей. – Do you speak english?

– Битте шон, – ответил администратор.

– Данке шон, мать твою, – разъярился Сергей. – Мне нужно срочно переселиться в другой номер.

Администратор молчал и вежливо улыбался. Было видно, что он ничего не понял. Сергей вздохнул, постарался умерить эмоции и стал порциями, по одной фразе на ломаном английском и ломаном русском объяснять администратору суть своих претензий. Звучало это примерно так:

– Рашн туристо, въехал? Лив ин рум намбер фоти сикс. Фоти сикс, компрене? Ин бунгело! Ин йо факинг бунгело ниа йо факинг дискотек.

Администратор сразу не въехал, но примерно через минут десять переговоров, в течение которых Сергей изобразил свое спанье в ванной и напел наиболее ненавистные мелодии, звучащие сегодня на дискотеке, администратор проблему уяснил, ласково улыбнулся и сказал, что Сергея, к сожалению, он переселить не может, потому что нет ни одного свободного номера. Поэтому пусть Сергей себе спокойно пойдет спать, а завтра он может пообщаться со старшим администратором, который что-нибудь придумает.

– А это что? – спросил Сергей, показывая на кучу ключей от свободных номеров, висящих на доске позади портье. – Вот из тзе факинг кийс?

Администратор снова вежливо улыбнулся и еще раз повторил, что все номера заняты и он ничего до утра предпринять не может. А если дорогой гость будет сердиться и буйствовать, то он вынужден будет вызвать полицию.

– Fuck you! – с ненавистью сказал Сергей, отправляясь обратно в свой номер.

– You welcome, sir, – без капли недоброжелательности отозвался ночной администратор.

По лицу администратора было видно, что ночью ему еще и не такое приходилось выслушивать. Судя по всему, он находился примерно в таком же положении, как советские пограничники на границе с Японией во время войны с Германией: на провокации не поддаваться, огонь не открывать.