Сочинские рассказы

Здесь тебе, Леха, не Москва.

В этот момент вдали показался огромный КамАЗ, груженный щебенкой. Он несся по направлению к нам с огромной скоростью, и я обратил Серегино внимание на то, что мы своими машинами перегородили всю дорогу.

– А, – махнул рукой Серега. – Не трамвай. Объедет. Что мы теперь с тобой – должны все бросить и машины оттаскивать?

КамАЗ между тем стремительно приближался и вдруг врубил свой кошмарный гудок, от которого у меня уши свернулись в трубочку. Серега заулыбался и помахал КамАЗу рукой.

– Это Васек, – сообщил он. – Хороший парень, хоть и придурок полный.

Мне между тем было очень интересно, что станет делать водитель КамАЗа. Справа от нас была канава, с которой даже такая большая машина не справится. Слева от дороги шла глухая стена какого-то производства. По моим расчетам свободного места между Серегиной BMW и стеной даже для легковушки не сильно бы хватило.

КамАЗ, впрочем, долго не раздумывал. Продолжая гудеть, он лихо промчался между стеной и Серегиной машиной, даже не сбросив скорость.

Только стену процарапал своим бортом и у BMW прижал зеркало к двери.

– Джигит, – восхищенно сказал Серега. – Видал, какой миллиметраж?

– Круто, – согласился я. – А если бы он тебе машину помял?

Лицо Сереги сразу приобрело какое-то хищное выражение.

– Не помял бы, – сказал он спокойно. – Васек знает, что я бы ему тогда этот КамАЗ на уши натянул. Ему проще было весь забор снести, чем мою тачку тронуть.

– Ладно, – сказал я. – А ты чего тут делаешь?

– На производство еду, – ответил Серега.

 – У меня совместное российско-турецкое предприятие. Вон, видишь, ангар здоровый стоит, а над ним флаги висят? Это производство и есть. С российской стороны – я, с турецкой – пятьдесят турков-рабочих.

– И как они? Хорошо пашут?

– Не то слово, – с гордостью сказал Серега. – Не пьют, не курят и почти не спят. Не работники – золото! Одно только плохо, – тут на его лице появилось выражение озабоченности. – Чай пьют по десять раз в день. Пока чая им не дашь, ни за что работать не будут.

Вот такие принципиальные, – и он тяжело вздохнул.

– Ну, Серег, ты еще скажи, что на этом чае разорился, – развеселился я.

– Разорился не разорился, а денег это все стоит. Их же еще кормить надо, – пожаловался Серега, и на его лице появилось выражение какой-то детской обиды. – Я бы не кормил, но они без еды плохо работают, – и он посмотрел на меня с горестным выражением на лице.

– Серег, – осторожно сказал я.