Наследница журавля

Хэсина медленно разжала пальцы и отпустила полку, а потом чуть заметно расправила плечи.

– Да, хочу, – сказала она, надеясь, что ее уверенность никуда не исчезнет.

Мимо нее прошел Цайянь.

– В истории судебных дел не было подобных прецедентов. Представитель обвинения никогда не защищал обвиняемого.

Сердце Хэсины упало.

Лилиан закатила глаза.

– Но это же не противоречит закону?

– Никто раньше такого не делал, – сказал Цайянь.

– Значит, не противоречит, – заключила Лилиан. – Во имя Одиннадцати героев, прекрати выискивать проблемы, словно рыбные косточки.

Цайянь вдруг остановился и обернулся к Акире.

– Ты готов сделать ставку на то, что в уликах найдутся несоответствия?

– Рыбные косточки! – воскликнула Лилиан, но уголок губ Акиры уже пополз вверх, и Хэсина заметила, как его глаза плутовски сверкнули.

– Я делал ставки и похуже.

Восемь

У обвинителя и у обвиняемого должно быть по представителю, выбранному из числа перспективных студентов.

    ПЕРВЫЙ из ОДИННАДЦАТИ о судах

Министр ритуалов должен следить за тем, чтобы представителей выбирали случайным образом.

    ВТОРОЙ из ОДИННАДЦАТИ о судах

Акира делал ставку на то, что в уликах найдутся несоответствия. Хэсина делала ставку на то, что видение Серебряной сбудется. Многое на этом слушании зависело от удачи, и Хэсина не была уверена, что ей это нравится.

Но что она могла сделать? Ничего, только лишь прийти в зал суда на следующий день. На месте супруги снова стоял Жоу – бледный, с синяками под глазами.

Председатель зачитал полный список улик и свидетелей, составленный Советом расследований. Челюсть Хэсины напряглась, и, когда председатель дал слово студенту, представлявшему супругу Фэй, она поймала себя на том, что сжимает зубы до скрипа.

Студент неторопливо вышел вперед, расправил рукава и прочистил горло, а потом произнес:

– Защите нечего сказать суду. Свидетельства обвинения неоспоримы.

– Грешные императоры! – пробормотала Лилиан и взяла Хэсину за руку.

Хэсина закрыла глаза. У нее закружилась голова. Санцзинь знал, что все пойдет именно так, но она его не послушала. Голос брата звучал в ее ушах. Она и правда оказалась слишком наивной, хотя ей полагалось быть мудрой – ведь это она была старшей сестрой.

– Значит, супруга Фэй признает себя виновной в цареубийстве? – спросил председатель.

В один и тот же миг раздалось два голоса.