Наследница журавля

В следующее мгновение Хэсина поняла, что ее пальцы больше не сжимают фарфор.

– Если ты действительно этого хочешь, прими корону. Прими мое благословение.

Хэсина не подняла головы, но задышала судорожнее и чаще. Она осмелилась надеяться.

– Можешь поставить королевство на колени. Мне плевать!

Мать выпустила чашу из рук, и она разбилась, залив пол отваром.

Королева рассмеялась, потом закашлялась. Она смеялась и кашляла одновременно. Половина служанок обступила ее, в то время как другие собрались вокруг Хэсины, подбирая осколки.

Хэсина не вставала с колен. Раньше она расплакалась бы, обвинив во всем себя, болезнь королевы, кого угодно и что угодно, только не мать, сердце которой было словно сделано из фарфора.

Но это время осталось в прошлом. Пока темно-зеленая жидкость растекалась все дальше, Хэсина положила на пол одну руку, опустила на нее другую и прижалась к ним лбом, совершая обряд коутоу[20 - Коутоу – обряд тройного коленопреклонения и девятикратного челобитья, который по китайскому этикету было принято совершать при приближении к императору.

]. Благодаря королеве Хэсина могла рискнуть всем ради отца – и даже больше чем всем. Благодаря королеве она могла действовать без сожалений.

?

– Ся Чжун! Подождите! – крикнула Хэсина, спеша за министром по крытой галерее.

Она знала, что ведет себя не по-королевски, но ей было все равно.

Министр обернулся.

– Спасибо вам, – сказала она, наконец поравнявшись с ним. Для человека, питавшегося, по слухам, лишь тофу с зеленым луком, он ходил поразительно быстро.

От Северного дворца, в котором раньше располагались гаремы императоров, а теперь – кабинеты министров, их отделял один только сад камней.

Ся Чжун поклонился, и деревянные четки, висевшие на его шее, качнулись вперед и защелкали.

– Министр исполняет то, к чему его обязывает долг.

– Пожалуйста, поднимайтесь. – Хэсина помогла ему расправить спину.

Возраст не красил Ся Чжуна. Он оставался высоким и худым, и его нос был острым и красиво очерченным, но вся кожа министра покрылась морщинами и обвисла.

На лысом черепе виднелись темные пигментные пятна. Глаза навыкате, а под ними – большие отеки, которые оттягивали его нижние веки и придавали ему сходство с рыбой.

Его одежда тоже видала лучшие времена. Черная ткань выцвела и теперь казалась серой, а малахитовые манжеты приобрели оттенок плесени. Хэсина снова ощутила запах мокрых чайных листьев и подавила рвотный позыв.