Пустыши. Миры инкубатора

Догадываешься, какой? Побесится, перебесится! – я сделал глоток свежезаваренного кофе и расплылся в блаженной улыбке. – Ты-то чего трясешься? На меня орать будут.

– На тебя поорут и забудут! А мне потом еще долго аукаться твой залет будет. Я же не ты, чтобы сдохнуть, в мир Zero прыгнуть не могу…

– А хочешь я в следующий раз тебя с собой возьму? – я отглотнул еще немного коньяка и с прищуром посмотрел ему в глаза. – Тебя там тоже порвут на британский флаг, зато по возвращении с тебя все будет, как с гуся вода.

– А так можно? – сразу воодушевился Док. – Ты сможешь это организовать?

– Да не вопрос! – я ухмыльнулся. – Перетащить твой разум в мир Zero я смогу. Но вот если меня там грохнут первым… Кто перетащит твой разум обратно? Готов рискнуть?

– Да пошел ты!

– А чего так? – я допил коньяк. – Ты же только что грезил подохнуть в другом мире? Я лишь предложил свою помощь с переброской.

– Не юродствуй! – Док хлопнул раскрытой ладонью по столу. – Я имел в виду путешествие туда и обратно.

– А… Вон оно как! Путешествие… – я затянулся сигаретой и с грустью посмотрел на него. – Так вы это называете? Я тебе скажу, как это должно называться. Многократная смертная казнь. Без приговора. По нашему собственному желанию. И все для того, чтобы вы все в этом мире смогли выжить. Сейчас, завтра и в далеком будущем. Это тебе понятно? Мы уже давно не люди в привычном смысле этого слова. Мы смертники. А потому – циники и моральные уроды. Понимаешь, почему? Потому как не удастся вам всем вместе взятым белым халатам подвести под наши действия ни одну человеческую мораль… Ферштейн?

– Чего ты так завелся? – отшатнулся от меня Док.

– А вот не хрен пытаться понять то, что тебе не дано! – я затушил сигарету в огрызок хрустального черепа и поднялся из-за стола. – И уж тем более не стоит лезть туда, где будет очень больно, страшно и паршиво! Для этого у вас есть мы… Придурки-самоубийцы. Все, я к генералу на доклад. И не трясись ты так! После нашего разговора он о тебе вообще не вспомнит! – я махнул Доку рукой на прощанье и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, не совсем уверенной походкой направился к кабинету руководителя этого безумного проекта.

Открыв дверь генеральского кабинета без стука, я прошел внутрь и уселся в кресло напротив него, по другую сторону длинного прямоугольного стола. Так между нами оставалось около пятнадцати метров. Стол этот мне всегда нравился.