Врата 19-ти миров. Книга 1. Мефериаль

Она видела его часто, почти каждый день и, кажется, знала его имя, но каждый раз забывала.

– Как ты сегодня, Джун? – спросил он и, обнажив зубы в подобии улыбки, протянул один из стаканчиков, на дне лежало несколько странных таблеток.

Девушка, молча, проглотила содержимое и опустила голову лишь бы не видеть его улыбки так похожей на оскал дикого зверя.

– Что-нибудь помнишь? – продолжил он.

Девушка приподняла голову, не слишком высоко, так чтобы видеть имя на его бейдже. Кристофер Нортон.

После прошлой ночи и визита странного существа – по-другому она не могла это назвать – её движения стали осторожными и более резкими. Это не укрылось от медсестры, и та сделала ещё одну пометку в журнале, а потом и в медицинской карте. Пометка звучала так: «Стала более осторожна. Молчит»

– Идём. – Женщина поставила в медкарте жирную точку и с серьёзным видом закрыла её. Выглянув за дверь, позвала санитара.

Девушка не стала сопротивляться. За время, проведённое здесь, знала, что бесполезно, хоть и не помнила прошедших дней.

В голове на краткий миг промелькнуло что-то. Воспоминание. Совсем крошечное, быстро вспыхнувшее и столь же быстро погасшее. Однако из этого воспоминания она почерпнула кое-что, прежде её отводили двое. Лишь двое, медсестра и медбрат, но сегодня…

Переведя встревоженный взгляд на всех присутствующих, посчитала, будто пытаясь удостовериться в том, что их правда трое, испуганно попятилась к стене.

– Джун? – голос женщины прозвучал холодно. Ей плевать, что чувствовала семнадцатилетняя девушка, глядя на них. Для медсестры она лишь очередной пациент, которого нужно вылечить. От чего? Девушка не знала. Она ничего не знала.

***

Скрип старых колёс каталажек, шлёпанье босыми ногами по холодному полу других пациентов более безумных, чем Джун.

Она не упиралась, но шла медленно, не зная, что ждёт за очередным поворотом.

Со стороны казалось, что даже если бы их подвергли пыткам, они не сознались. Громила санитар шёл позади, на случай если она решит сбежать. Хотя, куда бы она вообще побежала если не помнила ни одного поворота, ни одной двери и лестницы, а самым первым воспоминанием служила ночь в собственной палате.