Ведьмы, мётлы и котлы!

Я осторожно приоткрыла дверь, осмотрелась и махнула ребятам, чтобы входили, но когда Кейн пересёк порог, откуда, ни возьмись, появился джинн.

Вот уж не было печали!

Кейн поспешно закрыл за нами дверь, оставляя Стинга с Эшли на руках снаружи. Нельзя было допустить, чтобы эта заграничная нечисть узнала о нашем ночном деле.

Джиннов в нашей академии было всего двое. Бездельники и нахлебники ещё те! Их нашей академии подарили несколько лет назад гости. Наш ректор поначалу обрадовалась, а как поняла, сколько с ними мороки – вроде бы они прислуживать должны, а на деле наоборот – уж хотела их обратно отослать, а джины вцепились в неё мёртвой хваткой, и ни в какую! Тогда-то она им работу и дала, дабы хоть без дела не просиживали, и поручила им следить за студентами и записывать все нарушения.

Это синее облако с блуждающими по лицу глазами-пуговками уже намылилось доставать свой список, впившись в нас взглядом, когда Кейн вышел вперёд и что-то затараторил на каком-то странном языке. Вроде бы латынь, а вроде и нет.

– Живей, Рида.

Я кивнула и махом распахнула дверь, впуская Стинга. Он сразу помчался к лестнице. Я собиралась рвануть за ним, но передумала. Сбегать и сваливать все проблемы на Кейна не собиралась, всё же виновата в нашем отсутствии была я.

– Ты чего встала?! – Прошипел он, недовольно покосившись на меня, продолжая что-то вычерчивать в воздухе.

– Так надо. Давай уже. Отпусти его.

Кейн опустил ладони, поправил одежду и повернулся ко мне. Я думала, он разозлится, но всё оказалось наоборот. На его губах блуждала загадочная улыбка.

Джинн мотнул головой, достал перо и развернул свиток, нацарапав на нём что-то. Затем неодобрительно покачал головой и с рассерженным видом поправил тюрбан.

Я потянула Кейна за руку в сторону, но джинн преградил нам путь, указав куда-то в окно, а потом забормотал на своём языке.

– У нас было свидание! – Выпалила я в надежде, что такой ответ его устроит. Эти две занозы ненавидели нарушение правил хоть сами только и делали, что нарушали их постоянно. Одно только они могли принять как оправдание – любовь. Уж не знаю, чего они так трепетно относились к любви, но лазейка для всех студентов была найдена.