Амэл. Книга 2. Колодец душ

А на её день рождения всегда закатывали вечеринку, в то время как Сафире и вовсе запрещалось приглашать друзей. Скажете несправедливо? Возможно, и именно эта несправедливость стала тяготить младшую сестру.

Тот факт, что она априори была хуже Алекс, в чём бы то ни было, начиная от учёбы и талантов, заканчивая домашними делами, она могла принять, но отношение родителей её угнетало. Когда Алекс благополучно покинула дом по наступлению семнадцатилетия, родители совсем поникли. В их присутствии Сафира ощущала себя безликой тенью.

Словно в этой семье всегда была лишь одна дочь – Алекс.

Спустя два года Сафира тоже уехала и, закрывая за собой дверь, поклялась себе больше не возвращаться туда. И хоть она и выбрала академию, дабы доучиться вдали от дома, родители ни разу не навестили её, зато часто слали письма. В них они в деталях со всеми подробностями рассказывали обо всех достижениях Алекс. «Вот она получила медаль на научных соревнованиях, заняв третье место!» Вот такие новости, о том, что кто-то оказался умнее Алекс, по-настоящему радовали Сафиру.

Лишь попав в Милрен, Сафира за короткое время смогла забыть о прошлом пусть и ненадолго.

Она ещё раз оглядела лицо в отражении. Эти глаза были очень похожи на её собственные, губы пухлее, нос чуть вздёрнут.

Поняв в чём причина, Сафира непроизвольно усмехнулась. Усмехнулась собственной глупости и непониманию.

Она не питала к сестре ненависти, по крайней мере не так сильно. Заметив это лишь разобрав прошлое по полочкам.

Теперь она видела, вина за это лежала не только на Алекс, но так же, и на родителях. Именно они обделяли Сафиру вниманием. Она ведь могла принять тот факт, что не столь умна как Алекс, если бы её не принижали, возвышая старшую сестру.

Когда поводов для ненависти стало в разы меньше, Сафира опешила, увидев, что происходит. Тонкими полупрозрачными лоскутками от её тела отделялась чужая сущность.

Чешуйка за чешуйкой они сливались в одно целое, превращаясь в кошмар. Сафира отступила.

Он стал исчезать, светлеть, а вскоре вовсе обратился ничем.

Увидев в зеркале напротив свои рыжие непослушные волосы, глаза цвета сливы, нос губы и даже так ненавистные ей прежде веснушки, рот девушки растянулся в широкой улыбке. Она не смогла бы передать своего счастья в этот миг, даже если бы захотела. Осторожно потрогав лицо, не веря своим глазам, Сафира просияла и, выпрямившись, поправила одежду. Вывихнутое запястье в тот же миг вспыхнуло болью.