Нищебродский

Таксисты нашлись у автостанции: сутулые мужики в кепках и спортивных штанах в клубах сигаретного дыма и молчания. Да-да, молчание клубилось, заворачивалось спиралью, лезло в нос, давило на плечи, обхватывало горло липкими пальцами. Мужики одновременно помотали головами в ответ на наше предложение довезти до столицы, и даже шесть косарей их не прельстили.

– Слышь, мужик, – Вадик пошел напролом. – Ну ежели мало, так ты скажи, мы в Москве доплатим, щас с собой нету столько.

Наверное, он считал бомбиста тупым, потому что на пальцах показал шесть, а потом подумал и показал еще три, мол, добавим.

– Не, не поеду, у меня «копейка», увязнет, не, парни, не поеду, – и отошел от нас.

Мужика понять можно, но за шесть косарей рискнуть можно!

– Да не поедет никто в эту вашу Москву, – огрызнулся помятый мужичонка в кожаной куртке. – Что мы там не видели? Цены дерут, на улицах воруют, по темноте выйти опасно.

Я хотел возразить, что никто не приглашает их жить в Москве, но передумал и молча кивнул. Может, отель не такой уж и сраный?

– А?.. – Вадик обернулся на покосившееся здание автостанции.

– А автобусы отсюда уж третий год не ходят, в автостанции пивную открыли, вывеску снять все недосуг.

Солнце отбивалось от сотен рук и с визгом металось по небу. Мне слышалось, как оно кричит: помогитеспаситепосогитепомогите! Сашка, готовая бегать на пару с ним, надулась и пихнула меня в бок:

– Это все ты виноват, этот лысан твой знакомый, значит, ты виноват.

– Не гони, Алекс тут не причем, – пробурчал Вадик, Леня покивал, а Вася беззвучно согласился. – Сами повелись. Хотели экстремальный отдых – получите, распишитесь.

Они звали меня Алексом, чтобы мы с Сашкой не путались.

– Одно дело выжить на тысячу в неделю, другое – ночевать с крысами и тараканами, – бормотала Сашка на обратном пути.

– Гламурненько, – заключил Дмитрий Степаныч.

Бездыханное солнце сотни пальцев подхватили под лучистые руки и утащили куда-то за горизонт. Скорее всего, за горизонтом находилась больница для небесных светил.