Душа полуночи

И все это ради того, чтобы мной воспользоваться.

– Я скорее умру, чем сделаю это!

Атура обратился к свои солдатам:

– Вперед, идиоты! К горожанам!

– Что? – Я резко обернулась, но оставшиеся солдаты уже успели схватить стоявших вокруг альб и наставить на них свои мечи.

– Я надеюсь, ты можешь достаточно ясно мыслить, чтобы принять верное решение, – сказал Атура. – Отпусти меня, и твой народ останется жив.

Не мешкая, я опустила руку и выпрямилась.

– А теперь слезь с меня, – потребовал он.

Я неохотно повиновалась, встала на ноги и отошла от Атуры. Только сейчас я заметила, что во время боя не только наносила удары, но и принимала несколько из них на себя. Мое тело было покрыто порезами и ссадинами.

Атура поднялся на ноги и отряхнул свои штаны от пыли.

– Отпусти их! – потребовала я.

– Подожди, все по порядку.

– Сейчас же! – Я уже чувствовала, как ярость заново разжигала тьму внутри меня. Но на этот раз меня окружали не только альбы крови. Если магия вырвется наружу, она заденет невиновных.

– Не хочешь еще раз подумать над моим предложением? – настаивал Атура. – Пошли со мной, и я обещаю, что ты станешь следующей королевой Амберана. Я подарю тебе человеческий трон, а вместе с ним ты получишь господство над всеми ночными альбами. Как тебе такое предложение? – Он протянул мне свою руку и самодовольно улыбнулся. В его глазах бушевал огонь.

Ни за что на свете я не хотела позволять ему втянуть себя в махинации еще раз. Когда-то я ему доверяла, врала для него, испытывала к нему сочувствие, даже думала, что влюбилась.

Мои руки неотвратимо задрожали. Все внутри меня противилось тому, чтобы вновь переметнуться к Атуре, и все же моя рука хотела потянуться ему навстречу и тем самым принять его предложение.

– Ни за что на свете, – выдавила я. Я прямо-таки заставила себя произнести эти слова, чтобы на корню задушить последнюю частичку себя, которая достаточно слаба, чтобы вновь довериться Атуре.

Атура еще какое-то время требовательно смотрел на меня. Возможно, надеялся, что я изменю свое решение, но ждать ему пришлось бы долго.

– Одно мое слово, и эти альбы умрут, – напомнил он, предприняв последнюю попытку повлиять на мой выбор.