Душа полуночи

– Но салат закончился.

– Она из без него вкусная, – заверил он, пожав плечами и улыбнувшись мне в ответ.

– Я бы не возражал против жареной картошки, – сказал Балдур. – Если вы не против, я, пожалуй, пойду прилягу. Кухня в вашем распоряжении.

– У тебя все хорошо? – забеспокоилась я. Обычно он не любил спать в дневное время.

– Ну конечно, Шира, – ответил он. – Тебе нужно перестать настолько сильно обо мне волноваться. Со мной все в порядке, и с моим сердцем тоже.

– Пошли? – спросил Заид, указывая в сторону кухни.

Немного помедлив, я последовала за ним.

Сидеть вместе с Заидом за одним столом, чистить картошку и разговаривать о пустяках ощущалось практически нереальным. Словно я – обычная девушка из обычного небольшого городка. Словно ничего не произошло – не существовало ни угрозы войны, ни темной магии, ни голода внутри меня, который ничем не получалось заглушить.

Наверняка Заид чувствовал то же самое, и я не стала лишать его этих иллюзий. Он не должен знать о том, что я не могла сконцентрироваться на его словах, потому что с каждой минутой во мне росло ощущение, будто тяга утолить голод съедала меня изнутри.

Накануне я почувствовала пустоту в области желудка. Если бы я уже тогда не знала, из-за чего возникала эта тяга, я бы подумала, что ощутила самый обычный голод. Ночью все стало еще хуже, и сейчас я чувствовала себя слабой и изнуренной. Но, возможно, все пройдет само собой. Вероятно, это было похоже на зависимость: если накапать слишком много голубого экстракта лотоса в вино, его будет хотеться все сильнее.

– Шира? – произнес Заид таким тоном, словно не первый раз пытался быть услышанным.

Я подняла глаза и посмотрела на него. Он сидел напротив меня за кухонным столом, на котором уже собралась кучка картофельных очистков, и в недоумении смотрел на меня.

– Твоя рука, – сказал он и указал на нее.

Я посмотрела вниз и заметила, что порезалась. Картофелина у меня в руке была уже вся красная, а кровь стекала на пол. Голод внутри меня настолько силен, что перекрывал даже боль. Я не чувствовала, что поранилась.

Заид встал передо мной на колени, забрал нож и картошину из моих рук и обмотал порез кухонным полотенцем.

– У тебя все хорошо? – спросил он. – Ты беспокоишься о Балдуре.