Прикосновение лунного света

А по другую сторону сооружения возвышались отвесные скалы, так что, попытав счастья там, я скорее всего обрекла бы себя на верную смерть.

В отчаянии я бросилась к двери. Тяжелая, сделанная из массива дуба и окованная железом, она наверняка могла выстоять против дюжины мужчин и вела именно в то место, где я ни за что не хотела бы оказаться: в глубь поместья, где как раз сейчас толпились гости барона и его вооруженная стража. При одной лишь мысли о том, что придется пробираться по ярко освещенным коридорам, мое сердце забилось быстрее.

Я вытащила маленький, перевязанный бечевкой сверток, развернула его и достала две видавшие виды отмычки. Опустившись на одно колено, я начала возиться с замком, как вдруг дверную щель заслонила тень.

Этого просто не могло быть! Весь этот вечер, казалось, был проклят. Столько подготовки, такая легкость вначале, – и потом все пошло наперекосяк. Задыхаясь от злости и разочарования, я торопливо сгребла свои отмычки и прижалась к стене, как раз вовремя, чтобы успеть спрятаться за дверью, когда услышала, что в замке поворачивается ключ.

– Факел! – приказал грубый властный голос.

Дверь отворилась, и свет факела разбавил темноту комнаты. Я затаила дыхание. Каждый раз, когда мне казалось, что меня вот-вот схватят, я принималась перебирать в мыслях все, что могли сотворить со мной кровопийцы, попади я к ним в руки. При этом виселица была бы самым милостивым наказанием. Пытки, публичная порка и отрубание конечностей считались обычными методами королевских солдат.

Пожилой высокородный альб, необычайно полный для представителей своего рода, вошел в комнату. Мужчина был одет в бархатные одежды, отороченные норкой, его редеющие серебристые волосы украшала золотая диадема, а в руке, унизанной кольцами, он держал факел. Свет упал на сокровища, отчего те замерцали.

– Осмотритесь тут, – предложил мужчина. – Выберите себе украшения. Можете потом носить их весь вечер.

– В самом деле? – недоверчиво спросила одна из девушек.

– В самом деле, – пообещал он, поворачивая факел так, чтобы осветить всю комнату до последнего уголка.

И две молоденькие альбы, радостно взвизгнув, бросились на сокровища, словно голодные псы на горстку костей.