Прикосновение лунного света

Когда мы въезжали в столицу, мой взгляд привлекла арка городских ворот. Высокая, выше самого высокого здания Баштаны, и белая, словно известь, она была изваяна в форме двух могучих берез, кроны которых переплетались в самой верхней точке. Копыта лошадей застучали по мостовым, и звук эхом разносился по узким и, казалось, бесконечным улочкам.

До моего слуха доносился шум реки, но ни каналов, ни чего-то подобного я так и не увидела, из чего сделала вывод, что поток воды находится ниже уровня дорог.

Королевский дворец был обнесен очередной стеной, и на этот раз стражники остановили экипаж.

– Куда направляетесь? – поинтересовался альб крови, подходя к окну кареты. Он осмотрел салон, и его взгляд остановился на мне.

Капитан подал стражнику письмо, которое произвело впечатление на священника в Баштане.

– Это шутка? – недоверчиво спросил стражник, еще раз пробегая глазами строки.

– А что, я похож на шутника? – съязвил Тарос.

Мужчина у кареты перестал изучать письмо, и теперь его взгляд внимательно проходился по мне, словно я была не более чем диким зверем. Если мысли стражника соответствовали моим представлениям, я не собиралась его разочаровывать. И зашипела, недовольно и предостерегающе. Больше всего мне хотелось выглядеть так, будто я вот-вот выцарапаю ему глаза, чтобы мужчина испуганно отпрянул назад.

– Должно быть, вы взяли не ту альбу, – проговорил стражник. – Эта жалкая девчонка не выглядит взрослой, не говоря уже о том, чтобы она была способна на что-то дельное.

Мужчина взмахнул письмом, и Тарос тут же выхватил послание из его рук. Знай этот придурок, на что я способна, он бы воздержался от таких слов в мой адрес.

– Я не совершаю ошибок, – бросил капитан стражнику.

– Ладно, – буркнул тот, отступил назад и махнул нам рукой.

Мы въехали во двор, в который спускалось не менее дюжины лестниц из белого камня. Их нижние ступени, почти в два метра шириной, веером сходились к вершине, сливаясь в единую лестницу под круглым арочным входом.

– Сиди смирно, – приказал мне Тарос, грозя поднятым указательным пальцем, словно я была маленьким ребенком, которого стоило призвать к послушанию.