Выжившая

Я отрываюсь от изучения графиков продаж последних изданных продуктов холдинга и, подняв голову из-за монитора, пристально оглядываю взволнованного шеф-редактора. Она заметно нервничает: в глазах тревога, скулы заострились от напряжения, лицо неестественно-бледное, и даже яркая красная помада и стильный бирюзовый брючный костюм с нежно-голубой блузкой не спасают ситуацию. Главный редактор должен быть выдержанным, хладнокровным, в меру высокомерным и исключительно-профессиональным. А сейчас передо мной растерянная, напуганная двадцатипятилетняя девчонка, трясущаяся от боязни провалить поставленную задачу.

Приходится признать, что в таком состоянии Гвен вряд ли способна беспристрастно вести собеседование, а я не хочу, чтобы она спугнула мисс Рэмси или создала неправильное впечатление.

Сдвинув клавиатуру в сторону, я откидываюсь на анатомическую спинку и взглядом приглашаю Гвен присесть в кресло напротив. Она садится, вцепившись в подлокотники побелевшими пальцами. Несколько секунд спокойно и уверенно смотрю в выразительные насыщенно-синие глаза сестры.

– Ты же понимаешь, что это наш единственный шанс узнать, что произошло на самом деле в том чертовом доме? – спрашиваю ровным глубоким голосом. Гвен сдвигает брови, выражая несогласие. – Я знаю, что ты хотела бы забыть, но мы не сможем это сделать, пока Дилан живет с нами. Он готов рассказать правду, пусть таким вот странным образом, но это необходимо всем нам.

– Она может узнать тебя. У вас с Диланом одно лицо, – озвучивает Гвен свое главное опасение.

Признаюсь, меня этот момент тоже волнует и напрягает, поэтому личную встречу с мисс Рэмси я намереваюсь откладывать так долго, как смогу.

– Прошло больше пятнадцати лет, – сухо говорю я. – Ей было семь, и в материалах дела сообщалось, что девочка не смогла ничего вспомнить о похитителе, о том, что случилось с ее сестрой, и месте, где их обеих удерживали.

– А если сейчас она вспомнила? – в голосе сестры страх.

– Мы скоро об этом узнаем, Гвен. Не волнуйся, я предусмотрел все возможные сложности и недоразумения.

Даже если девушка что-то вспомнит, то не сможет никому ничего сказать.

– Это все неправильно, – нервно убирая за ухо выбившийся из высокой прически темный локон, негромко пытается отстоять свою позицию сестра. – И жестоко, Оливер. Шерил Рэмси и так пережила ад, а мы снова собираемся окунуть ее в пекло.

– Мы все пережили ад, Гвендолен. Правда никого не воскресит, не спасет и не оправдает, но мы должны знать.