В обратную сторону

– Он? – переспрашивает Элина, не глядя на мать. Она явно смущена, слегка дезориентирована, это читается в скованных движениях и застывшем насторожённом взгляде, обращенном на меня.

– Дмитрий Андреевич, прошу извинить мою дочь, – взяв ситуацию под контроль, госпожа Абрамова оттесняет Элину в сторону, переключая мое внимание на себя. – Она еще не оправилась после смерти отца и очень давно не появлялась на подобных мероприятиях.

– Искренне соболезную вашей утрате, – вежливо произношу я. – Алексей Викторович был незаурядной личностью.

– Спасибо, Дмитрий Андреевич, нам всем пришлось нелегко, – горестно вздыхает Наталия Абрамова. – Этот вечер помогает отвлечься от тяжелых мыслей. Я в восхищении от оформления и закусок. Не подскажите имя своего организатора?

– Мой организатор временно не берет заказы, – туманно ухожу от прямого ответа.

Скользнув взглядом по разряженной толпе, наблюдающей за каждым моим жестом, я быстро нахожу смеющиеся глаза Лейлы Каримовой, атакованной каким-то престарелым пижоном, и едва заметно киваю.

Обмен взглядами с Леа не проходит незамеченным для Элины, в чем я убеждаюсь, снова посмотрев в идеально-красивое лицо. Она все еще в шоке, но теперь к растерянности в выразительных глазах присоединилось раздражение. Надо же, только встретились после десятилетнего перерыва, а я уже ее умудрился выбесить.

– Оу, как жаль, – Натали театральным жестом подносит ладонь к объемной груди, демонстрируя тем самым нанизанные почти на каждый палец брильянты. – Но, если она передумает, я буду рада сотрудничеству, – добавляет женщина, тоже показав отличную наблюдательность.

– Мам, может, хватит? – с негодованием бросает Эля. – Не надо делать вид, что не узнала его, – бесцеремонно тычет в меня пальцем. Я удивленно выгибаю бровь, сохраняя на лице невозмутимую улыбку.

– Элина! – шипит побледневшая госпожа Абрамова. – Да что на тебя нашло сегодня? Прояви уваж…

– Мама, я освежу твою память, – оборвав Наталию на полуслове, Эля пронзает меня ледяным взглядом. – Это Дима Коваль. Десять лет назад он под началом Парфенова отстраивал сгоревшую конюшню у нас в Барвихе и имел наглость пробраться без приглашения на празднование юбилея компании отца, после чего Трофим Иванович его уволил.