Седьмой круг

И пусть эти бездельники, – он окинул взглядом спящих за столом приятелей, – убираются ко всем чертям. Мне все надоели.

– Вот и правильно, – Роберт помог графу выйти из-за стола и повел его прочь из загаженного, дурно пахнущего зала. – Я позабочусь обо всем, Ричард. Тебе нужно отдохнуть. Я больше всего на свете хочу, чтобы твоя светлая голова, наконец, вернулась.

– Как наши дела в Ридсдейле? – неожиданно спросил граф на пороге своих покоев. Роберт усадил его на высокую, королевских размеров кровать.

– Пока наши позиции сильнее. Флетчер посылает армию за армией, много наших воинов гибнет, но мы держим оборону. До меня дошли слухи, что Ридсдейл побывал в Чипчейзе и потом отправился в Дарем. Боюсь, что он снова готовиться к военному походу.

– А что там?

– Это владения Элизабет. Чипчейз – укрепленный замок с большой армией, в Дареме богатые поместья. Думаю, он решил использовать приданое своей супруги в военных целях, причем, против нас.

– Черт, я совсем про нее забыл.

– Лихорадка, которую девушка подцепила по дороге в Мельбурн, отступила. Она почти месяц пролежала в бреду, пришлось доктора позвать. Никто не думал, что она выживет. Даже Луиза ухаживала за ней.

– Моя сестра совсем ума лишилась? – Ричард резко поднялся. – Она не должна пачкать свои руки об эту падаль.

– Милорд! Я думаю, с Элизабет достаточно. От нее и так осталась одна тень.

– А я хочу, чтобы, вообще, ничего не осталось. Как ты можешь сострадать? Вспомни....

– Да, помню я все…– оборвал его Роберт. – Просто не знаю, что еще ты можешь с ней сделать?

– О, у меня богатая фантазия, – сардоническая улыбка, так знакомая Роберту, исказила резкие черты лица графа Мельбурна.

– Я хочу, чтобы ты очнулся, и посмотрел на ситуацию трезвыми глазами.

– Ненависть – вот что дает нам силы для выживания, мой дорогой друг. Я никогда и не думал, что есть что-то еще. Что под градом стрел, может быть, меня берегли молитвы той, кого я любил, но не смог защитить. Ничего не было. Нет никакой святости в любви, она не способна спасти, она убивает, разрывает душу. Ненависть честнее, и от нее всегда знаешь, чего ожидать.