Босиком по стеклам. Книга 1

– Мой дилер, – дразню его, заглядывая в штормовые глаза, параллельно выхватывая пачку сигарет из протянутой ладони. – Особо опасный преступник Анмара, развращающий одну из дочерей шейха, – с наглой улыбкой поддеваю его, проверяя реакцию. Ни один мускул не дрогнул на волевом лице.

– Ты слишком много стала себе позволять, – играя скулами, наконец усмехается он.

– Мне кажется, все наоборот: это вы много себе позволяете, господин, – с издевкой замечаю я, включая зажигалку прямо перед его носом. Наши взгляды разделяет искра пламени, и я замечаю, как глаза Мердера меняют цвет, реагируя на мое обращение «господин».

Прочитать бы сейчас его мысли… Краснею, когда он на долю секунды опускает многозначительный взгляд на мои губы. – Напоминаю: ты тайно тусуешься с дочерью шейха, – заливаюсь смехом. – Тебе совсем не страшно?

– Бояться здесь стоит не мне, – желанные губы трогает легкая полуулыбка, от которой переворачивается все внутри меня.

И мне, правда, страшно. Я боюсь его с той же силой, что тянусь к нему.

Каждая встреча с Коулом – большая ошибка. И я не знаю, какая из них станет роковой…для нас обоих.

Мердер

– Тебе ни кажется это странным? – задумчиво рассматривая мое лицо, внезапно спрашивает. Ее попытки выглядеть серьёзной меня откровенно забавляют. С наигранным недоумением выгибаю бровь, продолжая стоять непозволительно близко к дочери шейха, за один взгляд на которуюмой единственный друг без всякого снисхождения сослал бы меня обратно в Штаты. А если король Анмара узнает, насколько далеко я зашел в своих играх с малышкой Пикси, меня гарантировано ждет камера смертника.

– Что именно? – уточняю я, наблюдая, как Анджелина Саадат выпускает маленькие колечки серого дыма в мою сторону. Она расслабленно сидит на кованной скамье, разбросав по плечам белокурые локоны, никаб пренебрежительно брошен рядом. Это стало маленькой традицией наших тайных встреч. Вместо «Привет», Энж снимает чертов платок, скрывающий ее красивое личико, и вызывающе смотрит прямо в глаза, наивно полагая, что опрометчивая смелость выравнивает наши позиции.

Это далеко не так.

Я стою, нависая над ней. Ей приходится запрокидывать голову, чтобы видеть лицо собеседника, и мне дьявольски нравится, как она смотрится в этой позиции. Десятки неприличных образов один за другим проскакивают в голове. Ей восемнадцать, а значит, я вполне могу представлять ее голой, у своих ног, не чувствуя себя при этом педофилом-извращенцем.