Похититель душ 2

У меня достаточно женщин, зрелых и опытных. Ты и сам знаешь.

– Я тоже считаю, что Мандиса еще слишком юна для взрослых игр, и только поэтому до сих пор не женился на ней, – не сводя с невозмутимого лица жреца испытывающего взгляда, жестко отвечаю я. Сдержанная маска Кэлона на короткое мгновение спадает, позволяя мне заметить недоумение в потемневших глазах, которое тут же сменяется ироничным пренебрежением.

– Жениться на Мандисе? И давно ты это запланировал?

– Я не обязан докладывать тебе о своих намерениях, Кэлон.

– А что же тогда? – холодно интересуется жрец, завязывая шелковый широкий кушак. Он пытается выглядеть отстраненным, но подсознание подсказывает мне, что жрец сейчас играет со мной.

– Поклянись, что никогда не дотрагивался до Мандисы, не соблазнял ее! – повышая тон, почти кричу я, окидывая застывшую фигуру Кэлона свирепым взглядом.

– Ты знаешь, что я никогда бы не смог этого сделать! – спокойным уверенным тоном отвечает он.

– Не смог или не хотел?

– Что ты хочешь услышать, Правитель? В чем причина твоих вопросов?

– Мандиса попросила меня убить тебя.

– Что? – обычная самоуверенность изменяет жрецу, и он с откровенным недоумением смотрит на меня, словно я только что произнес нечто нелепое и безумное.

– То, что слышал. Она обвинила тебя в том, что ты соблазнил ее, подверг своим чарам, заставил отдаться тебе. Нужны еще объяснения или ты понял, о чем речь?

– Мандиса сказала тебе, что я заставил ее? – переспросил Кэлон, сдвигая брови, словно по-прежнему до конца не улавливая суть моих обвинений.

– Ты отрицаешь?

Кэлон ответил мне тяжелым мрачным взглядом, в котором было что угодно, но не отрицание. Меня окатило горячей волной неистового гнева. Я сжал кулаки, готовясь к броску, но не успел. Кэлон вытянул руки, раскрытыми ладонями вперед, останавливая меня, и я словно ударился в невидимую стену, выросшую между мной и жрецом.

– Она сама меня умоляла, твоя Мандиса, – медленно, по слогам, произносит жрец. – Ходила за мной по пятам, приходила в спальню, голая ложилась в мою постель, предлагая мне себя.

– Это гнусная ложь! – рычу я, снова и снова бросаясь на невидимый щит.

– Мандиса помешалась на мне. Только блаженный мог отказаться от такого соблазна. Браслет был ее идеей.