Жрица Смерти

Ты себя хорошо чувствуешь?

– Очень странный вопрос, хотела у тебя то же самое спросить! – Я улыбнулась, пытаясь спрятать своё беспокойство вселенских размеров.

– Я серьёзно. Знаю ведь, какая ты впечатлительная и добрая. Попробуй выпить снотворного.

Всегда удивлялась проницательности бабушки. Она была права: я и вправду плохо спала – по три часа и то не всегда. Меня преследовали кошмары, а именно тот блондин, бегущий ко мне из тумана.

Мысли о бабушке никак не выходили из головы. Она – единственный мой родной человек, который не закопан под землёй.

– Мне незачем снотворное. – Я убедительно проговорила фразу и взяла её за руку, она была такой тёплой, немного шершавой и нежной одновременно, мне так не хотелось её отпускать.

– Скажи, что хорошо себя чувствуешь, прошу, – прошептала я, присаживаясь на корточки возле её кровати.

– Ты забыла, – она со всей нежностью заглянула мне в глаза, – мы никогда не врём друг другу. Ну, по крайней мере, я. Она приподняла брови, будто бы на что-то намекая.

– Да-да, ты меня раскусила с самого начала. Я не могу бросить курить. С моей-то работой.

Я засмеялась, целуя тыльную сторону её ладони.

– Ты у меня такая красивая.

Из глаз струились слёзы, и она крепко сжала мою руку. Противный ком застрял в горле и не даёт спокойно вздохнуть.

– Я должна тебе кое-что рассказать.

Подняв глаза, я увидела, что бабушка стала серьёзной, смятение и страх одолевают её.

– Что же?

– Я умру и…

– Нет! Перестань! Нет, ты не умрёшь! Мы… Ты будешь в порядке, я тебе обещаю.

Голос срывался и становился таким высоким, что совсем не казался моим

– Никогда не давай ложных надежд – в итоге, будет невыносимо больно.

– Перестань, прошу…

Присев на край её кровати, я наклонилась, чтобы поцеловать её, она крепко прижала меня к себе.

– Я умру, – снова начала она, и горькие слёзы скатились по щеке, прочерчивая ровную линию до подбородка, – а ты должна быть сильной. Твои родители хорошие люди. Они самые прекрасные люди, которые любили тебя больше своей жизни.

– За что… За что я должна простить их?

– Это ты узнаешь не сейчас и не от меня. Они работали на существо, и…

Она сильно закашлялась, больно вцепившись в мою руку.

– Бабушка!?

Шея и лицо покрылись багровыми пятнами, и лишь губы оставались бледными. Слёзы застыли на её глазах, на лбу выступила голубая пульсирующая вена.

– Я люблю тебя, – уже хриплым голосом произнесла она.