Нам нельзя

А какие у вас на новогоднюю ночь? Мам, ты в порядке? Ты что-то бледная…

– Нехорошо мне. Отравилась вчера сильно. И это перед праздником… Простите, – прикладывая ладони к губам, Лика вдруг вскакивает из-за стола и убегает в сторону уборной.

– Мне тоже пора идти, пока весь стол не съела, – спешу ретироваться я, пока Анжела не вернулась.

Мне максимально неловко сидеть за одним столом с парнем, с которым я мысленно уже перетрахалась во всех позах, и со своей лучшей подругой, чьим сыном он является.

Все это – уму непостижимо.

Ирония судьбы, мать вашу!

– Стой, ты куда? – Максим резко накрывает мою ладонь своей, а Вера с Кристиной начинают резко переглядываться, уже догадываясь о том, что мой вчерашний «жеребец» сидит прямо перед ними. – Я хотел тебя украсть, – смерив меня убедительным взглядом, он подмигивает девочкам, словно невербально берет с них обещания, что не разболтают Лике наш маленький секрет. Не потому, что ему плевать, а потому что знает, что для меня это стоп-фактор.

– Ух, вот это кино намечается, – шутит Кристина, глядя на Максима, как на рождественский пирог.

Черт, да она бы явно его слопала. Не отдам. – Схожу за попкорном. Если что, мы ничего не видели.

Вера молчит и недоуменно хлопает глазами, кажется, все еще не осознавая, что здесь, черт возьми, происходит.

Слегка поведя головой в сторону, Максим предлагает мне встать из-за стола и уединиться, и я невольно слушаюсь, уже через минуту оказываясь с ним в относительно безлюдном месте в углу ресторана, недалеко от новогодней елки.

– Что значит украсть, Максим? Ты почему мне не сказал, что ты… ты…, – задыхаюсь, не в силах выразить своего возмущения.

– А почему я должен говорить? Я думал, ты меня узнала. Да и какое это имеет значение, Саш?

– Имеет и огромное, – протестую я, выставляя вперед ладонь и воздвигая невидимую стену между нами. – Тот факт, что я видела тебя пятнадцатилетним подростком, меня просто убивает.

– У тебя комплексы? Пунктик по поводу возраста? – ухмыляясь, Максим делает шаг вперед, заставляя меня отпрянуть назад и прижаться спиной к стене.

Мысль о том, что нас может засечь Анжелика, будоражит, пугает и тревожит одновременно. Есть некое ощущение того, что нам нельзя быть на таком расстоянии друг от друга. А запретное всегда так и манит.

– Отойди. Анжела увидит нас, она еще здесь, – шепчу я, опуская взгляд. Делаю все, чтобы не смотреть на его полные губы, обрамлённые щетиной. Когда они слишком близко, я теряю способность ясно мыслить.