Нам нельзя

Или мне просто хочется в это верить? Канун Нового года, все загадывают большие желания и прописывают свои мечты…, а я банально хочу простых слов: «Ты такая красивая».

– Саша! – вновь настаивает Марина Васильевна, и я вздрагиваю, подпрыгивая на месте.

– Иду! – не проходит и минуты, как я спускаюсь в просторный зал со вторым светом, совмещенный с кухней.

– Ты заболела что ли? – ворчит Марина Васильевна, вытирая пот со лба. – Застряла в спальне. Да и бледная чего-то.

– Да, кажется, съела что-то не то.

– Да уж, я снова вес наберу, – усмехается свекровь, с гордостью демонстрируя мне несколько новогодних салатов.

Запах «оливье» и «мимозы» буквально пропитывает весь дом, не хватает лишь шоколада, мандаринов и открытого шампанского, которые будут на столе уже завтра.

– Ну ничего, зимой теплее будет. Жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в удовольствии. Не находишь?

«Наверное, ваш сын подумал так же и решил не отказывать себе в таком удовольствии, как трахнуть ассистентку», – не могу избавиться от этой мысли, но, конечно, не произношу вслух.

– Я думаю, что в праздники вообще невозможно держать себя в руках, – парирую я. – Особенно, когда вы такой шикарный стол собрали. Нас трое, мы же всё не съедим, – оглядев масштабы готовки, выдаю свое заключение.

В духовке еще мясо с картошкой доходит, и я правда не представляю, как мы втроем это съедим.

В загородном коттедже мы с Олегом живем вместе с его родителями. Дом большой, а у них проблемы со здоровьем. Помощь нужна постоянная. Мне бы повозмущаться такому раскладу, но, учитывая масштабы дома, даже рада, что мы здесь не одни, иначе я бы повесилась здесь от одиночества.

– А жаль, Саш. Были бы внучата, все бы слопали, – Марина Васильевна упирает руки в бока и смотрит на меня своим фирменным взглядом: «Ну когда уже, когда?». Эта добрая, пускай немного сварливая женщина не знает о моем несчастье и наверняка не хочет меня обидеть, но мне все равно больно.

Я в этот момент чищу картошку для «полянки» и царапаю палец, впадая в ступор от ее бестактного замечания. Острая боль пронзает кожу, а кровь льется не переставая, вынуждая меня завернуть руку в бумажное полотенце.

– Черт, я порезалась. Мне нужно отойти, – бросаю Марине Васильевне и снова бегу в ванную, отчасти радуясь, что мне можно легально смыться с кухни.