Ламенто

Банальность, глупость, но она все равно заулыбалась, и Макс расслабился. Ее пальцы любовно гладили его лицо, плечи, пока не наткнулись на белые шрамы на предплечье и груди, которые девушка не заметила раньше. Они не бросались в глаза, и выявила она их больше на ощупь.

– Что это? – тихо спросила Валерия, прижимаясь к нему обнаженным телом.

– Копейка, – ухмыльнулся Макс. Она приподнялась на лотке и с недоумением заглянула в его лицо. – Отец был прав. Нельзя мне было доверять хорошую машину. Я разбил ее через неделю.

– Как это произошло? – обеспокоенно спросила девушка, проводя подушечками пальцев по давно не беспокоящим его шрамам на груди.

– Выпили с ребятами и поехали в магазин за добавкой. За рулем был не я. Приятель. Врезались в фонарный столб, – он с горечью ухмыльнулся. – Ему ничего, а я вылетел через лобовое стекло. ЧМТ, сломанные ребра, рваные раны от стекол, вывихнутое плечо. В общем, полный букет. Потом реанимация, реабилитация, но, как видишь, живой.

– Кошмар какой, – выдохнула Лера, положив голову на его грудь.

 – А что с другими ребятами?

– Отделались легким испугом.

– Как ты, вообще, потом сел за руль, – недоумевала девушка.

– Больше не пью за рулем и не даю пьяным управлять своей машиной, – пожал плечами Макс, обнимая Леру своими сильными руками. – Это тоже своего рода урок, Лер. Может быть, этот случай спас меня от чего-то более ужасного.

– Ты все-таки рисковый. И странный, – она подняла голову, упираясь подбородком в его грудь. – Игорный бизнес, гонки на машинах, старинный деревенский дом и пластинки Элвиса.

Кто ты такой, Максим Миронов?

– Твоя судьба. Я уже говорил, – без тени улыбки ответил он. У Леры тревожно защемило сердце.

– Ты веришь в судьбу?

– Нет. Но я верю в себя. И если я сказал, что я – твоя судьба, значит, так и есть.

Они вернулись на террасу, где оставили накрытий стол, едва живые от усталости и страшно голодные. На ура пошел и шашлык, и нарезка, и фрукты. Парочка опустошила еще одну бутылку вина, и добралась до шампанского, завалявшегося в машине.

В натопленном доме было тепло, и они встретили закат в постели, в которой никто не собирался спать. Сон бежал от них, несмотря на насыщенность последних дней. Ими владела одержимость, невероятная тяга, которая придавала силы на новые «подвиги» и баталии между мокрых простыней. Уснули, а точнее вырубились, на рассвете обессиленные, счастливые. Смогли разлепить глаза уже глубоко после полудня. Погода не подвела, и снова светило солнце.