Ламенто

Лера внезапно вспомнила об отпуске, до которого остались считанные дни, и почему-то мысль о долгожданном путешествии больше не вызвала такого волнения и нетерпения, как раньше.

Я влюбилась, думала Лера. Окончательно и бесповоротно. Вляпалась, как девчонка. По самые уши. До потери памяти и пульса.

С губ сорвался тяжелый вздох, и она прикрыла глаза, нежась в теплых лучах солнца. И, кажется, даже задремала. Проснулась от ледяных брызг, летящих прямо в лицо. Это Макс склонился над ней, смахивая влагу с волос.

Черт, сколько она спала? Он все это время был в воде, в которой ее ступни и двух минут не выдержали? Он спятил или действительно морж?

– Не помогло, – растянувшись рядом с ней, произнес Макс скорбным голосом. Опираясь на локоть, он скользнул по ее лицу изучающим жадным взглядом, который снова посеял хаос в ее голове.

– Хмм, ты о чем? – на всякий случай уточнила девушка.

– Холодная вода не помогла. Ты гребаный пожар, Светлячок, – выдохнул Макс и, склонившись, поцеловал ее в губы, и оторвавшись через секунду, снова посмотрел в глаза, – Я умру, если ты меня пошлешь, Лер.

Или меня посадят.

– За что?

– За изнасилование.

– Это не смешно, – нахмурилась девушка.

– А кто смеется? Это охереть, как не смешно. Я бы даже сказал, что больно, – ответил Миронов.

– Нас могут увидеть, – пробормотала Лера, положив горячие ладони на его стальные мышцы.

– Здесь никого нет. Придумай отмазку получше, – улыбнулся он ей в губы.

– Не хочу ничего придумывать, – выдохнула девушка и сама поцеловала Макса, зарываясь пальцами в мокрые волосы.

Он понял, что она сдалась. Мужчины безошибочно чувствуют такие вещи на уровне первобытных инстинктов. И Макс набросился на нее, как варвар на свою добычу, которую осаживал неделями. Плевать на сроки, кому интересно потраченное на сближение время, если ты точно уверен, что это твоя женщина, и ты обязан взять ее, положить конец затянувшейся прелюдии, утолить голод, избавиться от настойчивого напряжения в паху, ставшем настоящим мучением для парня, который не привык сдерживаться.

Они катались по покрывалу, стаскивая друг с друга одежду, точнее с нее. На Максе почти ничего и не было, за исключением мокрых плавок. Ее разом покинуло смущение, и она полностью сдалась его напору, проигрывая охватившей ее страсти. Первое соприкосновение обнажённой кожи было подобно удару молнии, мощное, всепоглощающее, пронизывающее до глубины души.