Бумажные цветы

 – кивнула она, падая на подушку. – Тебе было семнадцать, и ты трясся от страха перед первым … хм… свиданием такого рода.

– Какого черта я тебе все это рассказывал? – обреченно выдохнул, изучая потолок. Давно пора сделать ремонт, или хотя бы подклеить обои. Я пытался отвлечься. Для тех же целей использовал Ларису, и Ксюшу, и других девушек. Не помогало....

– Ну, нужно же было с кем-то практиковаться. Ты и целоваться-то не умел. – смех стал неестественным и хриплым. Зачем она напомнила о том, что я так долго пытался забыть?

– Это была ошибка, Слава.

 – серьезно произнес я.

– Ошибка? – она снова перевернулась и уставилась на меня глазами в пол лица. – Значит, наши усилия прошли даром? А я хотела попросить тебя об ответной услуге.

– Что за услуга? – подозрительно спросил я. Мира загадочно улыбнулась.

– Я слегка забыла наши уроки. А кое-какие навыки мне пригодятся. Витя тот еще пройдоха. И сразу вычислит во мне неумеху. Не хочется сесть в лужу.

– Значит, Витек. – тяжело вздохнул я. – Он тебе так сильно нравится? – в голосе прозвучала тоска.

Но к чему нам притворство. Мы всегда были честны. И в этот раз Мира не пощадила меня.

– Чуть-чуть больше, чем другие. К тому же он нравится другим девочкам, а они разбираются в парнях больше, чем я. Пришло время расставаться с детством, Даниил. Ты и сам это понимаешь. Я больше не твоя маленькая сестренка, которая довольствуется куклой на день рождения. Каждый из нас скоро пойдет своей дорогой, заведет семью, и собственных детей. Мы будем встречаться только по праздникам.

День рождения и новый год.

– Все изменится. – глухо подвел итог я. Хотелось умереть от нарисованной Мирославой картины.

– Нет. – она качнула головой и взяла мою руку. Мы посмотрели друг на друга. Легкая грустная улыбка тронула ее губы. – Я не перестану любить тебя. Просто в нашей жизни появятся другие люди. У тебя уже кто-то есть, а я попытаюсь наладить отношения с Витей. Может быть, он – моя судьба.

Я крепко сжал ее пальцы. Свободной рукой она погладила меня по щеке.

Такая боль мелькала в ее глазах, что хотелось плакать. Мира наклонилась и поцеловала меня в губы. Честно говоря, я ждал этого и боялся. Ради нее я готов был спалить весь мир, но это вряд ли что-то изменило бы. Впервые в жизни я позволил себе не думать, а просто плыть по течению. Я позволил себе больше, чем в тот памятный день, который упомянула Мира со свойственной ей неискушенной непосредственностью. Тогда я тоже целовал ее. Но испугался и отступил.