Бумажные цветы

 – он улыбается мне в губы, заставляя пятиться назад. Двигаемся в двери в еще одну комнату. Я знаю, что там. Спальня.

– Ты о груди? – просто интересно.

– Нет. О тебе. – хриплый шепот.

Падаю спиной на прохладный шелк простыней. Темно. Большая кровать.

Оставляет меня. Чувствую его взгляд. Кожей. Слышу, как Ник нетерпеливо раздевается, ругаясь себе под нос и воюя с пуговицами рубашки. И облеченный вздох.

Голое мужское тело рядом со мной. Сильное, твердое, мускулистое. Ник высокий, широкий в плечах. Настоящий атлет.

Пропустила момент, когда он избавил меня от трусиков. Чулки оставил. Я слышала, что мужчинам нравятся чулки, возбуждают. Поэтому я и надела их. Мысль в презервативе тает под градом умелых поцелуев.

Судорожные вздохи в кромешной темноте, лихорадочные ласки, тяжесть, пригвождающая меня к матрасу. Ослепительная вспышка боли. И мой вопль, разрывающий тишину.

Грубое ругательство срывается с губ Ника. Тяжесть уходит, и я сжимаюсь в комок, натягивая на себя тонкое одеяло, скрываясь в нем, пульсируя от отступающей волны боли.

Яркий слепящий свет, от которого слезятся глаза. Подняв на Ника глаза, замечаю, что он успел натянуть джинсы. Откуда они взялись? Смотрит на меня с нескрываемой яростью, изумлением, злостью. Он потрясен. Возмущен. Я испортила ему все удовольствие.

– Ты малолетняя идиотка! – грозно рявкнул он, приближаясь к кровати.

Недоуменно хлопаю ресницами. Вот это паранойя! И, наверно, причины имеются. И опыт.... Но у меня опыт теперь тоже есть. Можно, и линять по-тихому.

– Никаких ментов, Ник. – спокойно говорю я, прижимая колени к груди. Боль окончательно прошла. – Я не могла ходить с этим грузом до старости. Тебе не провезло. Я выбрала тебя. Но ты сам напросился.

– Ты … – он бешено взглянул на меня, не найдя слов, способных измерить всю силу его негодования. – Груз? Серьезно? А я грузчик, по-твоему? Сказать, что я думаю?

– Неа. – тряхнула волосами, рассыпавшимися по голым плечам. Это даже забавно. Его ярость. Ничего не изменится. Он выполнил свою миссию.

– А я скажу, маленькая … – еще одна осечка. Представляю, как он мог бы меня назвать. О, это оправданно. Понимаю его. – Ты просто дура. Полная. Глупая, как пробка.