Босиком по стеклам. Книга 2

У меня чертовски сильно стоит на тебя, малышка, – прижимает за ягодицы к своему паху, всего на мгновение позволяя мне ощутить между ног то, о чем говорит он. – Бл*дь, прости… я хотел быть джентльменом. Не получилось, – горько усмехается, мазнув губами по моим губам. В глазах – восхищение, преклонение… уверенность и бескомпромиссность. Жажда, приправленная его фирменным безумием.

– Постарайся, – бросаю ему я, делая вид, что меня его экспрессия и замашки самца ни капли не впечатляют. Отстраняюсь от мужчины, нарочито поправляя сережки у ближайшего зеркала.

– Пойдем со мной и узнаешь, – глухим тоном произносит Коулман, сгибая руку в локте таким образом, чтобы я могла взять его под нее.

– Не поздоровится тебе, если кто-то узнает меня, – парирую я, выходя с Мердером из номера.

Я должна чувствовать отчаяние, ужас, желание немедленно вернуться домой.

Но ничего этого нет.

Все, что я ощущаю – предвкушение хорошего вечера, приятной неизвестности и долгожданной свободы.

Возможно, я не хочу, чтобы родители или Амиран нашли меня. И это пугает меня куда сильнее, чем вполне миролюбивый сегодня Мердер.

Глава 3

Анджелина

Мы спускаемся в лобби по парадной лестнице. Ее масштабы впечатляют, даря мне ощущение того, что я нахожусь в итальянском средневековом замке. Не скажу, что являюсь фанаткой подобной напыщенности, но глаз определенно радуется смене обстановки и чему-то новому.

Первое, что бросается в глаза, когда мы оказываемся внизу – разноцветные стеклянные цветы прямо под потолком. Кажется, что небосвод здания представляет собой тысячи бутонов, от которых исходит легкий аромат, не имеющий ничего общего с деньгами и грехопадением.

– Так пахнет свобода, детка, – заявляет Коулман, заметив, с каким любопытством раздуваются мои ноздри.

– Такая огромная, – восхищенно шепчу я, постоянно оглядываясь по сторонам.

Меня захватывает абсолютно все, что вижу. А еще больше будоражит то, что взгляды многих прикованы ко мне. И мужчин, и женщин. Одни смотрят с неподдельным интересом, другие – с откровенной завистью. Как бы там ни было, Коулман сделал все, чтобы я не осталась незамеченной, когда выбрал для меня это платье.