Босиком по пеплу. Книга 2

 – Ран, я иначе представляла свою первую брачную ночь, – она, наконец, распахивает прозрачно-голубые глаза, они предсказуемо наполнены слезами. Надеется разжалобить меня? Зря.

– Смешно слышать от тебя о первой брачной ночи, tatlim, – во мне говорит бушующая злость. Подняв руку, я обхватываю ее горло, дотрагиваюсь большим пальцем до нижней губы. – Тем не менее, она у тебя была, – наши взгляды встречаются, и даже поливающий сверху дождь не способен унять жар, полыхнувший под кожей.

– Когда? – в аметистовых оазисах проскальзывает недоумение.

– Ты забыла? – насмешливо спрашиваю я, почти касаясь губами ее губ. – Всегда знал, что у кошек короткая память.

– Не говори со мной как с идиоткой, – она повышает голос, заряжая меня очередным разрядом бешеной злости.

Глухо рыкнув, я стремительно склоняюсь к ее губам:

– Открой, – приказываю, заметив, как она поспешно сжимает губы. Алиса отрицательно качает головой, испытывая мое терпение. Столкнув нас лбами, я сверлю ее лицо настойчивым подавляющим взглядом.

– Я твоя жена, – ее голос звучит тихо, с укором. – Почему ты мне не сказал? Почему я узнаю об этом от отца?

– Я не обязан отвечать, – рычу сквозь стиснутые зубы.

– Ты меня проверял? – я молчу, сжимая пальцами ее дрожащий подбородок, неотрывно смотрю в требующие объяснений глаза. – Если бы я знала, то не осмелилась бы на побег.

– Разве не очевидно? – дернув ее задницу на себя, толкаюсь выпирающей эрекцией между раздвинутых ног.

– Ты угрожал, что сделаешь меня своей шлюхой, а я уже была твоей женой. Зачем? – упираясь ладонями, настаивает Алиса.

– Какая разница, tatlim? Зато теперь я знаю, с кем имею дело, – оскалившись, я поддаюсь вперед, вынуждая ее откинуться назад. Алисия инстинктивно хватается за мои плечи, вспомнив, наконец, что внизу почти не меньше тридцати метров высоты.

– Что ты делаешь? – испуганно восклицает Алиса. В голубых глазах плещется отчаяние, страх, боль, уязвимость.

– Беру то, что принадлежит мне. Всегда принадлежало, – хриплю я, впиваясь в приоткрытые губы.

Увеличиваю угол наклона, заглушая женский вопль жестким поцелуем. Мой язык грубо врывается в ее рот, терзает, подчиняя, лишая иллюзий.