Обреченные

Я прикусила губу, пока не почувствовала привкус свинца во рту. Очередное наказание за мое преступление – я должна была повернуться к мальчику и сказать в лицо: – Длительная физиотерапия и лекарства помогут, но есть шанс, что ты не сможешь восстановить контроль над рукой в полной мере. Мне жаль.

Нам жаль. Мы соболезнуем вашей потери. Набор шаблонных фраз, которые мы повторяли, когда больше ничего нельзя было сделать. Эту часть своей работы я ненавидела больше всего – беспомощность.

– Прости, – прошептал Адриано, склоняя голову, – Все твои усилия были напрасны.

– Почему ты так говоришь? – я прислонилась к дверной раме, не чувствуя ног, – Ты ведь жив.

Он усмехнулся, – Я бесполезен. Как сломанная игрушка.

– Но ты не игрушка, – я подошла к его кровати и осмотрела раны на левой руке, – И все еще обе руки на месте. Нужно лишь адаптироваться.

Если категоричность и несдержанность – особенность подросткового возраста, то я представляю каким растет мой брат. Сейчас он чуть младше Адриано, но мы не так часто общаемся.

Под неустанным контролем отца он бунтовал при любом удобном случае, возможно сейчас он просто невыносим и постоянно с ним спорит.

– Аптечка под кроватью, там должны быть бинты.

Я полезла под одеяло и достала железный ящик с покореженным замком, – Сильно болит?

– Меня не волнует боль, я к ней привык, – его лицо не выражало никаких эмоций, пока я не выругалась. Он выхватил аптечку из моих рук, прошипев: – Это не то, что ты подумала.

– Я думаю, что тебе нужно избавиться от этой дряни. Твой брат в курсе? Не важно, – я вскинула руки, – это не мое дело.

Адриано вытащил пакет с неизвестным порошком и бросил в мусорное ведро легким движением руки, – У меня были проблемы со сном.

– В следующий раз прими глицин.

Он по-мальчишески улыбнулся и вернул мне аптечку. Больше запрещенных пакетов я в ней не нашла. Слава Богу.

Совесть подталкивала меня рассказать все Алехандро, но я напомнила себе, что это не мое дело.

Фактически, я не была лечащим врачом Адриано, и не обязана сообщать обо всем его старшему брату. Если в это дело влезут еще и наркотики, мне точно никогда не отмыться от этой истории.

– Не говори Алехандро, – между делом прошептал Адриано, пока я трудилась над его порезами, – Он сошлет меня на Аляску, если узнает.

– Давно ты принимаешь?

– Я не принимаю. Не постоянно. Скорее раз в пару месяцев, когда дела совсем плохи.