Обреченные

Если нам суждено вновь встретиться, она найдет меня, и я дал ей эту возможность.

– Думаю, это не последняя наша встреча, – я очень надеялся на это, – На всякий случай, собери о ней информацию.

– Планируете нанять ее?

Каждый член Семьи, нанятый мною, проходил тщательную проверку. Обычно я устанавливал за ними круглосуточную слежку, мы следили за их работой, друзьями, семьей. Это система обеспечивала безопасность, выживание нашего дела. Я не доверял никому, порой даже самому себе.

– Следуй стандартному протоколу, решим позже.

Прислонившись к спинке сиденья, я потер переносицу, желая прогнать ее образ из мыслей. По натуре испуганный кролик, она выпускала когти не хуже строптивой кошки. Она не побоялась взглянуть в лицо своему похитителю, резнуть и вытребовать ответа. Даже загнанная в угол, она продолжала держать голову поднятой. Трудно было вспомнить, когда в последний раз девушка удивляла меня своей храбростью. И все же ни одна не смела так открыто бросать мне вызов.

Прикосновение было лишним, не стоило позволять себе этой вольности.

Это определенно плохая идея. Имея хоть грамм здравого смысла или каплю удачи, й нужно было держаться от меня подальше. Хотя в глубине своей эгоистичной души, я надеялся, что ей вновь удастся совершить ту же ошибку.

В отличие от своего врача, Адриано не чувствовал вины за содеянное. Открыв глаза, мальчишка тут же попытался встать с кровати, но боль пронзила его жесткой реальностью: – Что произошло?.. – он выглядел неестественно бледным.

Я выгнул бровь.

Какой странный день, все вдруг позабыли о страхах и гребаном уважении.

– В этот раз ты постарался на славу! Она буквально вытащила тебя с того света. Проваляешься пару недель в кровати, может мозги на место встанут.

Адриано закатил глаза.

Господи, дай мне терпения!

Только открыв глаза, он уже дерзил мне. Паршивец знал, что ему ничего не грозит.

Видимо, я давал ему слишком много свободы. Адриано придется постараться, чтобы вернуть ее.

Я окинул взглядом его раны. В нашей работе не избежать кровопролития, в особенности пулевых ранений. Но смотреть на боль младшего брата было в разы хуже, чем переживать ее самому.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – процедил я.