Слоновый Фредди

– Я понял, – протягивая молча шикарное ведро с открытой бутылочкой «Вдова Клико», нежно поставленной в воду со льдом, украшенной лепестками свежей розы, стебелёк от которой она заметила сломанным в пепельнице, подле которой сидел пухлик в ожидании друга.

– Прощай, Рокси.

– Удачи тебе Алан. Не обижайся на меня.

– Я не в обиде, просто для меня это немного чересчур.

– Я понимаю тебя. Ты домашний испуганный пуделёк, беспрекословно слушающийся свою мамочку.

– Не преувеличивай! Естественно, я люблю свою мать и отца, не вижу в этом ничего зазорного.

Вот для тебя разве не существует ничего святого? Что думают твои родители? Не переживают за красавицу дочь?

Для Роксаны это столь сложная и тяжёлая тема, требующая в первую очередь ответов своего сердца, а потом чьего-либо мнения и осуждения.

– Алан, думаю, нам больше нечего с тобой обсуждать, спасибо за шампанское и розы, вернее лепестки. Очень даже креативно.

– Ты весь вечер уходишь от прямых вопросов. Ты же знаешь, что ты далеко мне не безразлична, пускай даже наше знакомство длится всего несколько часов.

И если бы я тебя понял, постарался бы принять твои объяснения и оправдать поступки, насколько это возможно.

– Алан, иди в задницу, честно! Надоели твои сопли. Твой друг с жировым воротником на шее случайно не обмолвился о месте нахождения Николетты?

– Злая ты! Нет, ничего не говорил.

– Прощай, Алан.

Развернувшись, немного опешив от тона своего разговора с парнем, так сильно ей понравившегося, тяжёлым шагом направилась к стеклянному лифту, который привёз девушку на этаж того ада, который ещё стоило пережить и понять поступки и мотивации тех, для которых, как казалось, стараешься больше всего.

Приоткрыв дверь, она, как бы не веря тому, что ей предстояло увидеть, заново замерла и затаила дыхание в надежде на обман зрения. Рокси хотела увидеть прибранный номер, без ограбления и той боли, которую она ощущала у себя внутри.

– Как она могла? – падая на кровать, разрыдалась Роксана. Ведро незаметно перевернулось, заливая водой шикарное, казалось, непромокаемое покрывало.

Она приподнялась, взяла из ванны белоснежное полотенце, принадлежащие Нике и принялась нехотя елозить им по холодной лужице.

– Что она наделала? Где она? Вот сука конченая! Привезла, поселила, шмоток надарила, за всё заплатила. Где вообще совесть? Как можно так с людьми поступать? Что тут говорить, пускай идёт своей дорогой. Позвоню в бордель, предупрежу хозяина, в случае её воскрешения пускай мне позвонит.