Выбор. Иное

Вот изящная рука взяла один, девушка, сидящая в кресле, медленно пригубила напиток, задумчиво глядя на дрожащее пламя свечи. Тени от огня причудливо искажали строгое лицо, добавляя ему таинственности. Сидящий во втором кресле мужчина смотрит на девушку. Мерцающие в полумраке зеленые глаза, гладкие рыжие волосы, сегодня собранные в узел. Неброский кулон, голубая искра аквамарина, браслет с тем же камнем. Она не любит золото, предпочитая холодноватый блеск серебра и платины, за что ее иногда втихомолку называют Ледяной.

Ее безмолвие словно подтверждает это прозвище. Молчание. Оно может длиться долго. Очень долго. Далеко не всегда им нужны слова, чтобы понимать друг друга. Послышался протяжный гудок паровоза, далеко разнесшийся по затихшему Ликургу. Мужчина мельком взглянул на часы.

– Только что прибыл поезд из Олбани, Ки. Они приехали.

Девушка поставила бокал обратно на столик и сплела пальцы, положив подбородок на сложенные ладони. Слегка улыбнулась.

– Ты так это произнес, как будто в самом деле думал, что они не вернутся.

Мужчина усмехнулся.

– Клайди-маленький не вернулся бы. Но он уже не маленький.

– Ты решил, что теперь будешь делать, Гилберт?

– Я не знаю.

Констанция Вайнант удивлённо посмотрела на своего друга, она не привыкла видеть его колеблющимся.

– Я не знаю, Ки.

Гилберт вскинул на нее глаза и внезапно положил ладонь на ее руку, почувствовал, как она слегка вздрогнула.

– Помоги мне, ты можешь видеть то, чего не замечаю я.

Он улыбнулся, это выгляделo странно на его жёстком четко очерченном лице.

Констанция слегка пожала плечами, покачав головой.

– Что я могу увидеть, Гил… Ты рассказал мне, что сам понял. Тебе решать.

Гилберт усмехнулся вторично, убрав руку.

– Но послать Найта за ним меня уговорила ты, я-то не собирался.

Он взял свой бокал и отпил, легко отсалютовав им девушке.

– Да, мне стало любопытно, что затеял Клайд на выходные, он повел себя очень странно. И, Гил…

– Что?

– Ты сам меня пригласил в тот вечер поужинать и захотел посоветоваться.

Рассказал все, что знал и понял.

– А потом…

– А потом ты позвонил поздно вечером, немало удивив моего отца, и рассказал…

– Про Клайда и Роберту.

Гилберт резко поднялся с кресла и подошёл к широкому окну небольшой угловой гостиной на втором этаже особняка Грифитсов. Обернулся, освещенный серебристым светом уличных фонарей. Констанция медленно подошла к нему, встав рядом. Гилберт поднял руку, указав в сторону вокзала.