Врачебная тайна доктора Штанца

Спальня была достаточно просторной, но очень уютной, даже несмотря на зияющую голодную топку почерневшего от сажи камина, который спешно дожёвывал тлеющее в нём корявое полено. Вся остальная обстановка комнаты красноречиво говорила о хорошем вкусе её хозяйки. Здесь имелось всё, что только могло понадобиться настоящей светской женщине; туалетный столик с зеркалом, резной комод, платяной шкаф, пара этажерок, кресло, пуфики и даже небольшой восточный палас. И если основу композиции комнаты составлял явный ранний ренессанс с характерной для него узорной лепниной по потолку и стенам, то в мебельном интерьере всюду царил ампир, от коего отделялся разве что старинный баро?чный клавесин.

Вот Аннабелла услышала грозный голос своего мужа, дающего последние распоряжения слугам, и его приказ, сразу после их выполнения, покинуть особняк. Дело в том, что у слуг был на территории усадьбы свой собственный домик; комфортный и вполне подходящий для проживания даже в холодные зимние месяцы.

После непродолжительной возни и нескольких донёсшихся снизу фраз в последний раз хлопнула входная дверь, и громко щёлкнул внутренний замок. Через пару секунд тишины на лестнице раздались осторожные шаги. Ещё немного ожиданий и в спальню, наконец, зашёл доктор Штанц.

– Почему так долго? – спросила у него, задыхаясь, словно ей не хватало воздуха, девушка.

– Извини Аннабелла, но я никак не мог спровадить этого герр Вагнера, – ответил Штанц. – Уж очень его интересовали методы моего лечения. Оказывается, его жена чем-то больна и больше года не выходит из дома, а лечащий доктор их семьи, этот выскочка Менгер, никак не может поставить её на ноги. Когда Менгер уехал, Вагнер очень просил меня к нему заглянуть. Видимо его сильно впечатлил показанный мной сегодня трюк с омоложением этого старика. Я, конечно, пояснил ему, что в нашей среде так не принято, и если один доктор ставит диагноз и назначает лечение, то другой уже не вправе вмешиваться в этот процесс.

– Ах, – вздохнула девушка, положив руку себе на грудь, – и зачем ты вообще устроил это представление с омоложением? Ведь они могли назвать тебя обычным колдуном и донести в епископат.