Эдельвейс с того света

Место и время не располагали к светским встречам и дружелюбным беседам, поэтому хозяин бивака поставил котелок на землю и схватился за свой большой походный тесак, развернув его остриём вниз так, чтобы он не бросался в глаза неопознанному пока гостю. Мужчина никоим образом не желал, чтобы незнакомец заподозрил его в трусости.

В свете догорающего заката чужак выглядел весьма дружелюбно. Им оказался молодой человек лет девятнадцати, очень хилого телосложения. Но было в его облике и нечто аристократичное. Природное благородство угадывалось во всех движениях юноши и даже в его облачении, совсем неподходящем для долгого путешествия.

– Не позволите ли вы мне присоединиться к вашей одинокой вечерней трапезе? – вежливо спросил он у мужчины.

– Что же, если вы желаете отведать чего-то из своих личных припасов, то располагайтесь, – ответил мужчина, жадно опрокинув в себя остатки похлёбки из котелка, – потому как мои съестные запасы на сегодня закончились.

– Это ничего. Я только разогрею на угольках вашего костра свою еду.

Молодой гость скинул с себя худую, как он сам, суму, и, выудив оттуда кусок солонины, положил его на краснеющую и пышущую жаром золу. Мясо аппетитно зашкварчало.

Где-то в лесу сразу заухал изголодавшийся филин.

– А вы знаете, давайте познакомимся, – предложил молодой гость, бросив внимательный взгляд на мужчину с котелком в руке. – Меня зовут Николай. А вас?

– Марко, – угрюмо и недоверчиво, отозвался тот, убирая свои вещи в котомку, которую умял и пристроил вместо подушки.

Нож всё ещё был при нём, и он ни на секунду не отводил от визитёра глаз. Николай же подцепил палкой кусок своего подрумяненного мяса, и, жадно поедая его, продолжил непринуждённый разговор.

Вскоре Марко узнал, что Николай студент и идёт в тот же город, куда и он, только к своему отцу, который сильно заболел и, по словам сестры в посланном ему письме, может не дожить даже до осени.

Немного успокоившись, Марко поделился и своей историей, сообщив, что направляется в город, дабы наняться на какое-нибудь судно матросом и покинуть эту злосчастную страну.

За их беседой на землю опустились вечерние сумерки. Небо окончательно затянули тучи, и наступила угроза скорого проливного дождя. Марко встал и собрался пойти нарубить ещё лапника.