Маска судьи

– Да, сэр, вы ведь Томас МакГиллан? – официальным тоном, задала свой вопрос я, хоть и понимала, что это именно тот человек, который нам нужен.

– Да-да, это я всё верно. Вы пришли по адресу. – Протараторил Том, находившийся, явно, в возбужденном состоянии. Он смотрел на нас, словно ожидая чего-то. Я не сразу поняла, но он заслонил собой проход калитки, загораживая нам путь во двор. У меня создалось впечатление, что он намеревался отвечать на наши вопросы, стоя прямо здесь.

– Если вы не против, мы пройдём в дом? – задал вопрос Форрестер.

Кажется, что Джейкоб подумал о том же, о чём и я.

– Что? Зачем? То есть… Да, конечно, проходите, – он отошёл от проёма, освобождая нам проход. – Простите. Я немного не в себе. Думаю, вы понимаете. Такая трагедия.

– Мы всё понимаем, сэр. – Сочувствующе сказал ему Джейкоб и прошёл через калитку. Я пошла следом за ним. Томас шёл впереди и, разговаривая с нами, очень энергично жестикулировал, сопровождая каждую фразу невербальными знаками. Он определённо нервничал.

– Да-да, это в голове не укладывается. Я не… Ладно, простите. Идите за мной, продолжим разговор в доме. – Сказал Томас, быстро шагая по направлению к своему белоснежному особняку. Мы с Форрестером следовали за ним. Пройдя через огромный двор, стоя у самой входной двери дома, я задала вопрос мистеру МакГиллану:

– Скажите, что это был за человек?

– Человек?.. Вы про ненормального в рясе священника? Ха! Не обращайте внимания, какой-то сумасшедший миссионер, – ответил он, сделав жест рукой, словно отмахнулся от мухи, жужжащей над его ухом.

– Ваш знакомый?

– Нет. – Твердо ответил мне мистер МакГиллан. – Вижу этого полоумного впервые!

– Зачем он солгал? Это же очевидная ложь. Не думал, что мы слышали их разговор?

– Прошу, проходите. – Дверь отворилась, и мы прошли вперед. Мистер МакГиллан пошёл вслед за нами.

Мы шли по коридору, украшенным безвкусными картинами в позолоченных рамках. Я ненавидела картины. Вообще любые. Спасибо моей маме.

Она была художником, ну или, по крайней мере, она себя таковой считала. Сара Кроуфорд часто запиралась на чердаке нашего дома и могла не выходить оттуда неделями. Всё это время она корпела над своими «шедеврами», мечтая, что вдруг однажды её труды оценят по достоинству, разглядят в ней гения живописи, и она по итогу станет известным высокооплачиваемым художником, картины которого будут красоваться на какой-нибудь выставке современного искусства.