Страшнее смерти

А всё почему? Потому что, добро… добро, твою мать!

– Что ты несёшь, придурок?

– Я несу вещи известные каждому, даже такому дебилу, как ты. Кто отец Мориарти? Акула. Хищник. Монстр. И Мориарти такой же. Поэтому у них есть всё. А у наших родителей, с их слюнявой добротой, с их, блин, совестью, интеллигентностью – ни хера. И мы с тобой такие же, чувак. Борьбу за выживание никто не отменял. Закон природы. Сильный жрёт слабого, и точка.

– Ну?

– Баранки гну! Добро приносит зло. Добро претит природе. Понял, болван?

– Да на фига мне твоя философия, Ницше комнатный?

– Ты хочешь быть, как Мориарти? – Вольт направил указательный палец на Клифа.

 – Хочешь быть круче, чем Мориарти? Хочешь в жопу затолкать Мориарти, его папашу и всех им подобных?

– Не хочу я быть, как Мориарти.

– Врёшь, гад! Хочешь, не меньше моего.

– Ну, допустим. И что?

– Тогда, сядь. Не висни надо мной, как сопля.

Клиф сел.

– «Тополиный пух, жара, июль», – вдруг пропел Вольт. – Знаешь, как моё старичьё любит эту песню! Задолбали.

– Это ты меня задолбал. Хватит мне мозги пудрить. Я ухожу.

– Я не пудрю. Прошлый июль помнишь? Такая же жара. Ни ветерочка…

– Допустим, помню. И что?

– Что с тобой приключилось, помнишь?

– А-а! Ты об этом.

– Об этом.

– Просто глюк.

– Просто?

– На почве внушаемости, там… Впечатлительности.

– А растяжение на пальце?

– Просто упал.

– А синяки на горле?

– Знаешь, я где-то читал, что одному человеку завязали глаза. Провели чем-то острым по руке.

Не порезали, только провели. Потом стали капать на это место тёплую воду. Ему сказали, что вены его вскрыты. Что он истекает кровью. И этот тип через пол часа помер. Сила внушения. А тут, всего лишь два синячка…

Вольт тихо рассмеялся.

– Эй, Клиф. Он снова появился. Он написал мне.

– Чёрный блогер?

Вольт кивнул головой.

– После того, что с тобой приключилось, я ему верю. И мне плевать, что ты думаешь, что я псих.

– Конечно, псих. И ты псих. И он псих. – Клиф теребил пальцами мочку уха.

 – А что он тебе написал?

– Он написал, что нам с тобой делать, чтобы иметь всё и сразу. – Вольт призадумался на секунду. – Ну, почти всё, и почти сразу…

Глава 2 Сделка

«…Всё кончено, и я твоя добыча

И мне спасенья нет из западни.

Тогда вступает в силу наша сделка,

Тогда ты волен, – я закабалён».

Гёте. «Фауст».

«Ты – не кошка. У тебя не будет в запасе ещё восемь жизней».

Стейси Крамер. «50 дней до моего самоубийства».