Эй, недотрога, обернись!

Провалявшись в кровати около двух часов, но так и не дождавшись сна, я решаю снова попытаться уснуть, но буквально после десяти минут жалких попыток снова открываю глаза и вижу Дженни. Она быстро идет к своей кровати, плюхается на нее и утыкается лицом в подушку. Несколько секунд спустя я слышу тихие всхлипы, резко выпрыгиваю из-под одеяла и подбегаю к подруге.

– Дженни, что случилось? Что такое? Почему ты плачешь? – Я глажу ее спину, желая понять, в чем дело. Она молча поднимает заплаканное лицо и утыкается мне в грудь.

 – Боже, да что случилось?

– Ми Ра, почему все так?

Я впервые вижу, как она плачет.

– Так, успокойся и расскажи, что случилось! – я отстраняюсь и хватаю подругу за плечи. – Тушь вся растеклась.

– Я позвонила Мин Ги и предложила встретиться.

– Ну и почему тогда ты плачешь? – не понимаю я.

– Он ничего не говорил мне весь вечер.

– Его можно понять, ты его слишком долго игнорировала, – пожимаю плечами я.

– Когда на улице уже стемнело, он просто жестко взял меня в своей машине.

 – На этих словах я опускаю голову и тяжело вздыхаю, хоть и понимаю, что отчасти для Дженни это нормально. – Знаешь, он сказал, что я последняя шлюха, которую только трахать можно.

У меня глаза расширяются от удивления, и я прижимаю подругу к себе, успокаивая. Может, Дженни и не знает, что такое стабильность в отношениях, но ее еще никогда никто так не унижал. Теперь мне становятся понятны те слова Мин Ги, которые он напоследок передал вместе с приветом подруге.

Уснули мы ближе к двум часам ночи.

Мы с Дженни с трудом уместились на кровати, и при малейшем звуке мне приходилось снова успокаивать подругу. Наутро мы, помятые, направились в университет. Дженни выглядела слишком мрачной, даже забыла о косметике, что для нее совсем редкость.

В спешке выбираясь из общежития, мы, не глядя по сторонам, несемся на занятия, боясь опоздать. По правде говоря, я совсем не настроена сегодня учиться, и, словно почувствовав мое нежелание, судьба решает снова надо мной посмеяться.

– Эй, недотрога!

Я оборачиваюсь на знакомый баритон и прикусываю нижнюю губу, когда вижу сидящего на своем байке Хён Кука.

Черт, черт, черт.

– Подойди сюда.

Я продолжаю стоять на месте и испуганно отвожу взгляд.

– Я говорю, сюда иди.

Я не двигаюсь с места.

– Уф… – Чон раздраженно шипит и слезает с байка, направляясь ко мне тяжелым шагом.

– Дженни, не уходи, – испуганно шепчу я подруге, но, повернувшись в ее сторону, обнаруживаю, что ее и след простыл.