Жена проклятого короля

Отплевываясь от капель воды, попавших на лицо, я вытерла рукавом платья щёки и глаза, ненавидя с каждым вдохом всё сильнее.

Мои руки уже дрожали от еле сдерживаемого желания вылить остатки жидкости на тёмную голову, украшенную венцом.

Король шевельнул пальцами, пустив волну по тазу, и это стало последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.

Резко дёрнув рукой, я с силой толкнула таз, от чего тот окончательно перевернулся. Король выдернул ноги и с брезгливым выражением на лице смотрел на то, как большая лужа растекалась по каменным плитам.

– Ох, простите, я такая неловкая! – воскликнула я, испуганно округлив глаза. Сначала лишь понарошку, но по мере того, как взгляд моего супруга наливался кровью, страх становился всё более настоящим.

Кажется, не стоило злить тирана…

Тишина, образовавшаяся после моего эмоционального извинения, давила всё сильнее и сильнее. Я слышала, как шелестели одежды свидетелей моего унижения, как пыхтел надо мною король, раздувая ноздри, как стекали последние капли воды, издевательски медленно скатываясь с золотых боков таза.

– Вон, – тихий голос короля услышала даже мышь, притаившаяся в дальнем углу. – Все вон. Оставьте нас с королевой одних.

Не то, чтобы я была рада присутствию посторонних в свою первую брачную ночь, но с людьми было как-то спокойнее. Теперь же, когда тихие шаги придворных шуршали все дальше, я снова начала дрожать от страха.

Что этот рассерженный мужчина захочет сделать со хрупкой мною, когда никто не будет смотреть и, как следствие, тревожить струны совести, если таковая у тирана вообще имелась, было страшно представить.

Дверь с оглушительным хлопком закрылась за последней скользнувшей в коридор придворной тенью. Нет, на самом деле хлопка не было – просто в гробовой тишине любой звук казался оглушающим.

Я смотрела на прилипшие к каменным плитам лепестки и боялась поднять взгляд. Слишком громко дышал мой венценосный супруг. Слишком живо рисовало воображение налитые яростью глаза. Кстати, а какого цвета у него глаза?

Мотнула головой.

– Повиновению тебя не учили, призванная?

Я подняла взгляд и запнулась о тёмные глаза короля. Тёмно-карие, почти чёрные.

– А на каком основании я должна повиноваться тому, кого вижу первый раз в своей жизни? – спросила, почувствовав прилив смелости. Должно быть именно такое чувство охватывает загнанного волком зайца, которому померещился путь к свободе.

– Ты забываешься! – прогремел надо мною тиран.