Ректор для попаданки

Рай!

Нет, вернусь домой, в лепёшку расшибусь, но спаленку себе такую отгрохаю непременно!

Снова зевнув, повернулась на бок и уткнулась в белый пушистый бок котёнка. Сонно улыбнувшись во сне, аккуратно приобняла Снежку и сама не заметила, как заснула. Зуб даю, с довольной улыбкой на лице!

Сколь приятным было моё засыпание, столь неожиданным и раздражающим было внезапное пробуждение.

– Кто дал тебе право спать в моей постели? – ещё не осознавая себя после сна, с трудом разлепила веки и уставилась в сияющие праведным гневом серые глаза ректора.

– «КТО ЛОЖИЛСЯ В МОЮ ПОСТЕЛЬ И СМЯЛ ЕЕ?» – передразнила я Эдмонда, вспомнив одну известную русскую сказку о медведях. Только мой искромётный юмор местный ректор не оценил и лишь сильнее сдвинул брови, нахмурившись пуще прежнего.

– Я не давал разрешения…

– Да вы ни на что разрешения не даёте! – перебила я мужчину. После дважды прерванного сна я хотела крушить и убивать, поэтому страх за собственное благополучие несколько притупился, выпустив на свободу накопленное возмущение и недовольство местными порядками.

 – Ругаете за неподобающий вид, а одежду не даёте. Туалета от вас нормального не допросишься – спасибо Снежке, что намяукала приглашение! Одни претензии кругом, а встать на моё место и попытаться понять, что девушка попала к вам из другого мира, что она напугана неизвестностью и, в конце концов, хочет есть, пить и спать, – вы и не подумали, не так ли?

Ректор молчал. Очень тяжело молчал. Меня словно бетонной плитой к полу прижимал взгляд потемневших серых глаз.

Пространство между нами настолько наэлектризовалось, что, казалось, подними я в воздух вилку утюга, как тот мгновенно раскалится.

– Миау! – сонно зевнули с соседней подушки. Внимание цепких глаз тут же убежало к моей белой пушистой спасительнице, а я незаметно выдохнула. Ух, вот это я выдала!

– Это неприемлемо. – Ответил Снежке ректор и покачал головой.

Кошечка что-то возразила этому упрямому бревну, но тот оставался непоколебим.

– Нет, Снежианна. Не обсуждается. Наша… кхм… гостья, – он так ядовито выделил это слово, что я всеми фибрами души прочувствовала гостеприимство Эдмонда, – будет спать в своей комнате.

Я хмуро сползла с барской постельки, демонстративно расправила одеяло и с вызовом посмотрела в лицо ректору.

– Ведите меня в мою камеру, о суровый надзиратель! Позвольте провести последние часы ночи в тишине и покое, без упрёков и надуманных обвинений.