Жена для двух лэрдов

Лишь бы он был серьезным и непьющим и вызволил меня из этого дома, а дальше…

– Триса! Чем ты занималась целый день?! Почему в доме не вычищено? Что за свинарник?

Хотела бы я знать, но кажется пришло время признаний.

– Отец, я не успела тебе сказать утром, но я потеряла память.

– Не помнишь, как убираться в доме? – угрожающе сдвинул брови Фланн. – Напомнить?

Я сжалась, уворачиваясь от занесенной руки.

– Вместе с памятью я потеряла магию! – закричала я. – Всю!

Но вряд ли он услышал мое признание.

Фланн Руад рухнул замертво на грязный пол кухни и захрапел.

Утро наступило слишком быстро. Громкий крик «папаши» заставил с неохотой раскрыть глаза и устало зевнуть.

– Триса! – орал он во всё горло, даже не поднимаясь на второй этаж. Что, в принципе, было к лучшему. Видеть эту пьяную рожу мне не хотелось. Но всё нарастающая злость в голосе Фланна вынудила отбросить в сторону эмоции. Быстро надев найденное с вечера простенькое платье, я затянула волосы в пучок и поспешила вниз.

– Ишь, разоспалась, «лэрри»! – с издёвкой встретил меня Руад. – После замужества отоспишься. Если муж позволит.

Он мерзко засмеялся. Заметив, что я его сальную шуточку не оценила, он сменил тон на приказной и выдал мне очередные ценные указания:

– Я ухожу за твоим женихом. Только посмей мне снова устроить свои шуточки! Это последний раз, когда я пытаюсь выдать тебя замуж. Если и в этот раз заартачишься, как упрямый мул, то клянусь, продам тебя с молотка!

Глотнув воздуха, он на миг зажмурился и после сказал:

– Убери здесь, приготовь ужин.

К моему возвращению чтобы всё было сделано. И… – кинув на меня придирчивый взгляд, этот горе-папаша добавил: – И приведи себя в порядок. Негоже жениху показываться в подобном виде.

Руад ушёл, а я снова превратилась в Золушку. Вот только никакой доброй феи у меня не оказалось, и помочь мне никто не спешил.

Вздохнув, огляделась.

Гостиная была скромная, но если бы не слой грязи и мусора, могла бы выглядеть вполне пристойной.

К сожалению, каждый сантиметр этого дома кричал об отсутствии достатка у его владельца. И о полнейшем запустении.

Некогда красивые шторы потемнели от времени и пыли, тонкая позолота давно сползла с фигурной лепнины на стенах, а светлая краска на оконных рамах пошла крупными трещинами.

И всюду, докуда хватало взгляда, царил хаос и разруха. Грязь, засаленные ткани, щербатые чашки и заляпанные мухами, некогда блестящие поверхности лакированной мебели.