Аяхуаска

Что, теплее от этого на душе делается? Сразу хочется горы свернуть?

Лучше рассказали бы про извержение вулкана на Суматре семьдесят тысяч лет назад, когда погибли все первые цивилизации, и начался последний ледниковый период. Или там, про Декарта, который перед изобретением своей системы координат служил наемником алебардистом, носил кирасу, разбивал черепа врагам и вонял. Вот от чего хоть какое-то воодушевление начинается, это вот впечатляет. А то опять Сирия, Крым, умные ракеты, какие-то хакеры и санкции, санкции, санкции.

Да к черту все!

– Харе тупить, брателло, ну все, чай заваривается уже, – оторвал меня от обкуренных размышлений товарищ, – Колись, давай, с чем пожаловал…

– Ну, вот… – начал было я, пытаясь обуздать остатки рассудка, и выложил всю историю моего увольнения. Про внезапно упавшее на меня бабло я решил умолчать. Это же не круто – подобрать кошель на асфальте. Что-то нечестное в этом есть. По крайней мере, я так всегда думал.

– Так что, сваливаю я в Гоа, на неопределенный срок, – закончил я свою трогательную историю.

– Ого, вот уж ты дал, – только и вымолвил он. Немного помолчал, переваривая, – Хер, говоришь? – подмигнул он мне с какой-то хитринкой.

Я пожал плечами. Да, вот, блин, мол, сподобило. Что уж поделаешь…

– Ну, – отвечает, – не там ты его нарисовал. Эт точно. Вон, пойдем, покажу что…

Кореш откинул заскорузлый от масла занавес в соседнюю комнату. Там на деревянном мольберте среди классического творческого беспорядка высилось полотно почти в человеческий рост.

На холсте был схематично изображен гигантский член с яйцами. Фоном служили какие-то брызги и цветные пятна, словно кто-то кидался туда презиками с краской. Более того, некоторые контрацептивы не отвалились от холста, а так и остались, приклеившись к коряво загрунтованной мешковине.

– Член государственный! – гордо обозначил название произведения мой товарищ, – А главное, прикинь, бабло – штукарь евро, – уже перевели мне прям из Брюссельской галереи современного искусства.

Теперь вот на вывоз оформления жду. Тянут с этим, бюрократы проклятые, но прорвемся, кину им сотку, все вытерпят.

– Да, поллюция у тебя неслабая вышла, – только и смог я ему ответить.

– В общем… – подвел итог художник и объяснил, что его член бабла принес, потому что со всеми устоями было покончено еще в тридцатые дадаистами. Телевидение же настолько лживо, что никогда этого не признает. Его основная задача – истерию всеобщую нагнетать.