Вечно Алая

Калеб опустил руку, отвел взгляд и пошел по направлению ко мне.

Я стояла, застыв на месте и забыв, как дышать.

А затем… он прошел мимо.

* * *

Я чувствовала пустоту внутри, когда покидала аудиторию после окончания экзамена. Понятия не имела, сдала или нет, и чувствовала себя так, будто ревела три часа подряд.

Интересно, Калеб еще здесь?

Я должна проверить. Пытаясь успокоиться, глубоко вздохнула и пошла в спортивный зал. Экзамен длился три часа, и на улице успело стемнеть. В коридоре было тихо и холодно, как в гробнице, на улице тоже наверняка похолодало.

Я была так глубоко погружена в свои мысли, что не заметила, как ко мне вплотную приблизились двое парней. Испугавшись и разозлившись, я резко выдохнула.

– Что вам нужно? – спросила я грубо.

Они остановились, удивившись моему вопросу или враждебности. Один был высокий, среднего телосложения, другой – низкий и крупный, с хорошо развитой мускулатурой.

Если я попробую убежать, они с легкостью меня догонят.

– Сколько сто?ишь? Позвони сегодня вечером, малышка.

А затем они ушли.

Какого черта?

Я прищурилась и посмотрела на них. Когда парни исчезли, развернула лист и обнаружила там номер телефона. Тут же смяла бумагу и выбросила в урну.

Увидев темный и пустой спортивный зал, я почувствовала разочарование. Может, Калеб уже вернулся домой? На часах было полвосьмого, но я знала, что он еще не спит.

Когда шла к автобусной остановке, поднялся ветер. Под навесом стояли трое парней и курили, поэтому я не стала заходить. Они, конечно, должны знать, что курение на остановках запрещено в принципе, не говоря уже, что оно запрещалось и правилами учебного заведения.

– Эй, детка, слышал, тебе нравится грубо, – сказал один из них.

Я нахмурилась. «Конечно, он не ко мне обращается», – подумала я.

– Сколько берешь за ночь? Мне понравилась твоя фотка, но лучше бы ты была на ней без одежды. Как считаешь?

Что?

Прежде чем успела обернуться и убедиться, что этот парень разговаривает не со мной, подъехал автобус. Я вошла внутрь, а они остались ждать. Дорога до дома Калеба занимала час.

Не важно. Я больше не могу вынести того, что он мучается.

Все страхи, что Калеб теперь ничего не чувствует ко мне, сразу испарились, когда я увидела боль в его глазах.