Айрин, графиня из Бездны

По мере того, как говорил барон, кислая мина возвращалась на лицо старухи. Конец его рассказа она встретила с поджатыми губами и сморщенным носом.

– Значит, вы лично присмотрите за девочкой, ваше сиятельство?

– Нет, я сказал, что позабочусь о ней. И вот я привел её к вам – единственной родственной душе, что у неё осталась.

– Но я не могу принять её – всплеснула руками старуха Наргиз – Господин барон, мне самой-то едва-едва хватает на хлеб. Посмотрите на эти стены – обвела она комнату рукой – Разве это похоже на дом, способный прокормить старуху и ребенка – бездельника?

– Значит, всё дело только в деньгах?

– Да в них-то всегда и дело, ваше сиятельство! Вы представьте, сколько еды она ест! А одежда! А её капризы – наверняка ведь родители её избаловали! И это не считая прочих расходов!

– Понимаю.

Но дело в том, что её мать оставила ей небольшое наследство, и я лично намерен немного добавить к нему – с этими словами барон сунул руку в карман и позвенел деньгами.

При звуке пересыпающихся монет нос Наргиз дернулся и замер, а старуха впилась в барона жадным взглядом.

– И сколько же моя племянница оставила? – дрожащим голосом спросила Наргиз.

– Пятьдесят два серебряных – ответил Велингвар.

Ум старухи заработал с невиданной скорость. Она одновременно пыталась просчитать затраты на ребенка за несколько лет и прикинуть, на чем можно сэкономить. Секундный расчет показал полную убыточность такого дела.

– А сколько же вы намерены добавить, ваше сиятельство?

– Видите ли, уважаемая Сантри, вы правильно сказали, что Айрин пока что ничего не умеет.

Поэтому я бы хотел, чтобы тот, кто возьмет на себя её воспитание, дал ей и образование. С таким условием я готов отдать пять золотых прямо сейчас – и пять, когда девочка закончит обучение.

Едва барон сказал «золотых», как нос старухи начал раздуваться, вбирая воздух, а губы расплываться в улыбке. Когда Велингвар замолчал, старуха сияла, как начищенная монета.

– А ведь вы совершенно правы, господин барон – воскликнула Наргиз – Ведь в целом мире у девочки не осталось ни одной родной души, кроме меня. И никто, кроме меня, не сможет о ней хорошо позаботиться. Видят Четверо, я ей подарю и заботу, и ласку, и любовь.

Нагнувшись, старуха обвила своими руками Айрин и поцеловала в обе щеки. Аури на этот никак не отреагировала, но барон был доволен.

– Вот и славно.