Хрен с Горы

Невысокий и щуплый Понапе, чья хромота служила предметом насмешек со стороны небитых жизнью молодых дебилоидов, тоже не годился на роль учителя столь сложной с точки зрения педагогики аудитории. Так что оставался Ралинга. Моё сонайское происхождение и массо-габаритные характеристики, превышающие туземные, позволяли надеяться, что я буду пользоваться авторитетом, достаточным для поддержания дисциплины на должном уровне. Удобная палка, вырезанная полгода назад, стоит в углу: пусть я со своим метром семьдесят шесть заметно крупнее большинства местных, а моё тело в неплохой физической форме благодаря постоянному пешему передвижению (от хижины до гончарных печей с полкилометра будет точно, плюс походы за сырьём и минералогические экспедиции), работе в поле и вымешиванию глины вручную, но всё-таки надёжнее подкрепить всё это дрыном – непременным спутником каменно-векового педагога.

– А почему нужно идти в Мужской дом? – для порядка спросил я. – Пусть сами приходят к печам.

– Так дождь же, – ответила подруга.

Дождь так дождь.

Я сейчас больше думал об умершем от поноса Алкином кузене. Смертность среди детей была просто чудовищная, и местных такое положение дел не сильно беспокоило: иногда складывалось такое впечатление, что им проще нового сделать, чем заболевшего выходить – раз духи захотели уморить не получившего имени сопляка, такова его судьба.

В общем-то, мрут дети и постарше, подростки, и взрослые – от желудочно-кишечных инфекций; от ран, зачастую совершенно пустяковых, потому как об антисептике никто понятия не имеет, от каких-то неведомых болезней.

Острых отравлений деревянной дубинкой по голове или каменным ножом в печень тоже никто не отменял, например, меньше месяца назад парочка горячих папуасских парней умудрилась уконтропупить друг друга из-за девки. Причём народ, большей частью, радовался, что одновременная гибель фигурантов избавила родню с обеих сторон от очередной вендетты – при местной системе родства, когда за каждым стоит не один десяток суровых мужиков, обещавшей быть длинной и кровавой.

А нашему старосте в таком случае пришлось бы выбирать – или карать убийцу (а за убийство наказать можно только убийством – строго здесь), рискуя вызвать ненависть со стороны родни наказанного, или же смотреть, как подотчётный ему контингент режет друг друга. Не угадаешь, что хуже. В первом случае есть вероятность и на удар дубинкой в укромном месте нарваться, и потерять часть свиты из числа родни убийцы.