Притворись моей дочкой

Через неделю у меня на работе аванс, потерпите, пожалуйста, – оправдывается Николь, и мне становится за неё так обидно. Почему она оправдывается? Почему позволяет этой мигере так себя вести с ней, да еще и при ребенке!?

– Мне надоело постоянно ждать и делать тебе поблажки! Я итак тебя терплю здесь столько лет, когда могла бы нормальных квартирантов пустить и деньги лопатой грести. Мне надоело с тобой морочиться. Свою миссию как родственницы я выполнила с лихвой. Выметайся завтра же из квартиры. Чтобы к вечеру ни тебя, ни твоей девчонки тут не было, люди после обеда придут жилье смотреть.

– Куда же я пойду? – в ужасе восклицает Ника.

– Куда хочешь, это уже твои проблемы. Девка ты взрослая. Пора уже самой решать свои проблемы.

– Дайте хотя бы пару дней, чтобы я смогла найти новое жильё, – отчаянно просит Николь.

– Никаких пары дней! Завтра!

– Сегодня! – вдруг сама от себя не ожидая вклиниваюсь в разговор я. – Ника, незачем ждать завтра. Вы сегодня уже будете ночевать в нормальных условиях, а не в этом гадюшнике! – я метаю стрелы в сторону мерзкой женщины, которая похоже только сейчас заметила меня.

 – Вы поедете ко мне!

Глава 8.

Глеб

Два с половиной часа слуховых и эмоциональных мучений! Кажется, я даже на сегодняшней встрече с журналистами так не вымотался, как при разговоре со старым другом отца. Миллион раз пожалев, что пошел на поводу у своего «старика» и согласился на сотрудничество с Валентином Петровичем. Фермер принял моё согласие закупать у него продукты, как международную сельскохозяйственную конвенцию.

Составил договор. На восьмидесяти четырех листах! Я, дипломированный экономист, ужаснулся, когда увидел, сколько в нём пунктов, подпунктов и сносок…

Честно признаться, собирался сразу его подписать, чтобы поскорее отделаться от компании незваного гостя, но не посмел этого сделать. Нет, не потому, что не доверяю Валентину Петровичу. Мужик он честный, отец за него поручился. Но вот именно потому, что подпиши я сходу все бумаги, он стопроцентно расценит этот жест, как возможность отделаться от него.

Да, это конечно правда, но дядя Валя обидится, передаст всё отцу и тогда мне полдня мучаться угрызениями совести и полжизни – нотациями отца. В общем, я честно пожертвовал двумя с половиной часами своей молодой счастливой жизни, инвестируя в будущее.

Шаги Валентина Петровича еще отдавались эхом по подъезду, а я уже откупоривал дорогой виски, который берег для особого случая.