Командировка

Подъехав к нам, он внимательно посмотрел на меня узкими черными глазами и не столько спросил, сколько утвердительно сказал:

– Ты пришел оттуда, где вчера стреляли.

Под его острым взглядом я не мог соврать и утвердительно кивнул. Он продолжал молча смотреть на меня с высоты конского седла. Чтобы видеть его лицо мне приходилось высоко задирать голову.

– Не найдется ли у вас немного воды? – спросил я, прерывая затянувшееся молчание.

Он не ответил. Юноша что-то стал ему быстро говорить. По тону можно было догадаться, что он пытался в чем-то убедить старшего, который продолжал молчать.

Затем босс (так я про себя назвал второго всадника) что-то сказал первому и поскакал в низину к стаду.

– Отец приглашает тебя погостить у нас, – произнес юноша, – спускайся к стаду, чабаны проводят тебя.

Он слегка с обеих сторон стукнул коня ногами, обутыми в сапоги из необыкновенно мягкой замши, и помчался в обратную сторону.

До сих пор я думал, что именно эти двое всадников и пасут овец, оглядел окрестности вокруг стада в надежде найти чабанов.

Тщетно, пастухов видно не было. Пришла мысль о том, что приглашение – один из вариантов азиатского юмора и меня никто всерьез не приглашал.

Все же я не оставлял надежды раздобыть воды и подкрепиться и стал спускаться в ложбину. Наконец среди овец я увидел две неподвижно стоящие поодаль друг от друга фигуры – это и были пастухи. Позже я узнал, что чабанам нет нужды ходить вокруг стада: овцы всегда группируются вокруг стоящего пастуха, стоит ему только сесть, как стадо разбредается в разные стороны.

Ближний ко мне чабан стоял, опершись подбородком о длинную сучковатую палку с загнутым концом, отшлифованным ладонями и многолетним использованием до зеркального блеска. Это был еще не старый сухощавый мужчина, точный его возраст определить было трудно: ему могло быть и 30, и 50 лет. Фигура была жилистой и крепкой, но глубокие складки у рта и какой-то тусклый взгляд старили его.

Приблизившись к нему и поздоровавшись, я попытался ему объяснить, что хозяин пригласил меня и он должен быть моим проводником.

Но чабан, кажется, не слушал меня, он молча уставился на меня ничего не выражающим взглядом. Через минуту он повернулся ко мне спиной и направился в сторону дальнего холма.

Дальнейшее меня очень удивило. Часть овец со всех концов огромного стада стала стекаться вместе и направилась за идущим пастухом! Другая часть осталась мирно пастись: они явно были подопечными второго чабана.