Воин Девы

Даже закон кровной мести распространялся на этих приёмышей.

Здесь же всё было совсем иначе. Каждая из наставниц отвечала за свой стиль ведения боя. Одна обучала девушек искусству стрельбы, другая – тонкостям обращения с мечом, третья – метанию дротиков. И в каждой пятёрке учениц была своя старшая. Та, которая опекала, помогала залечивать ссадины, а иногда и просто жалела. Далеко не всегда эта «дева пяти» была самой старшей. Занять такой пост могла любая из молодых воительниц, если Совет жриц признавал её лидерство.

И только в одном клане не существовало такого деления. «Золотая когорта» жила по собственным законам и состояла из двадцати равных. У «золотых» не было старших и младших, первых или третьих. Потому что, как учила Астарта, «неважно какое звено в броне окажется слабым, если в результате она свалится». Впрочем, тренировок телохранительниц Свавильд видеть не мог, сколько бы ни вглядывался в происходящее цепкими бирюзовыми глазами. Служительницы Девы умели хранить свои тайны.

Жизнь текла, оставляя за кормой пленного гиганта, пока в один из коротких северных дней, в лагерь не прискакали два всадника. Сухощавая фигура одного из них заставила Свавильда метнуться к выходу из шатра, до предела натягивая цепь. Тангл!? Удивление великана было беспредельным. Он мог поклясться молотом Тора, что после ран, что он видел на теле товарища, не выживают. И потому мысленно Свавильд давно уже переселил душу приятеля за пиршественные столы Валгаллы.

– Однако, я бы не отказался посмотреть на волхва, который исхитрился вытащить Тангла из чертогов Одина. И заодно и узнать, для чего ему это понадобилось. Должно быть ему лет триста, не меньше.

По мнению норвея, именно столько нужно было прожить, чтобы научиться воскрешать мертвых. Могучий сын фьордов ни за что на свете не поверил бы, что неведомый волхв, едет рядом с Танглом, нетерпеливо пришпоривая пятками белого жеребца.

Вечером в его шатер вошла девушка. Взглянув на посетительницу, норвей сжал литые кулаки. Он уже встречался с этой сероглазой однажды. И та встреча привела его к плену и привязи. Так что великан не был склонен к благодушным беседам. Злобно зыркнув на вошедшую, Свавильд вполголоса помянул прихоть Одина, разрешившего топтать землю гнусным порождениям рабыни, свиньи и тролля.