Воин Девы

Промочив горло драгоценными остатками влаги, норвей набрал в легкие воздуха и издал короткий боевой клич. Спустя несколько мгновений мореходы были уже на ногах. Протирая глаза и разминая затекшие мышцы, северяне тесной группой сплотились вокруг вождя.

Тор внимательно осмотрел свой потрепанный отряд. Пятнадцать человек, двое из которых, судя по всему, вскоре отправятся в чертоги Одина.

– Нам пора решить, как мы будем возвращаться домой. Кому-то нужно сойти на берег и пополнить запасы воды.

Тор в двух словах описал увиденную им всадницу. Лица воинов на мгновение оживились, но лишь для того, чтобы вновь замереть в каменной неподвижности. Сыны Одина не привыкли бурно проявлять свой интерес.

Вперед выступил молодой воин со шрамами на щеке.

– Я пойду. Там где есть люди, всегда найдется, чем поживиться, – зелено-карие глаза плутовато блеснули. – И с кем поразвлечься.

Мореплаватели молчали. Каждый взвешивал риск получить меч или стрелу под ребра с туманной перспективой обзавестись очередной пленницей. Наконец рыжеволосый воин, стоявший слева от Тора, произнес:

– Клянусь Одином, приключение обещает быть интересным. Если Тангл говорит, что стоит рискнуть, то и я не против.

– Итак, на берег идут Тангл и Рагнар, – заключил Тор. – Остальные пусть займутся осмотром и починкой драккара. Этот корабль нам еще послужит и, возможно, скорее, чем мы думаем.

Двое мореходов направились к тяжелой деревянной лодке, чудом уцелевшей во время шторма. Кареглазый Тангл уже начал распутывать узлы веревок, которыми суденышко было закреплено на палубе драккара, когда вперед выступил светловолосый великан. На загорелом лице, аквамариновыми брызгами сияли глаза цвета бирюзы. Контраст темных бровей и ресниц, светлых волос и завораживающей голубизны глаз роднил могучего воина с героями древних саг.

– С Танглом пойду я, – непререкаемо заявил он.

Рагнар попробовал что-то нерешительно возразить, но все знали, что с великаном Свавильдом связываться бесполезно. Одним ударом огромного кулака, он мог угомонить любого, кто осмеливался ему перечить. Порой навсегда. И потому Рагнар предпочел смирить уязвленное самолюбие и уступить.

Богатырь подошел к худощавому мореходу и протянул ему руку.